Страница 4 из 63
Если кто-то и не имеет права переживать по поводу её местонахождения или её дальнейших действий, так это я. Но я всё равно об этом думаю. Это всё, о чём я могу думать.
Куда он её отвез?
Он прикасался к ней?
Станет ли она заниматься с ним сексом, чтобы облегчить боль, которую я причинил?
…Дерьмо.
Я даже не могу вспомнить, сколько раз я прокручивал в голове подробности прошлой ночи. Ссору, которая закончилась тем, что мы оба были голыми, вымещали друг на друге свою злость, отчаянно желая увидеть, что будет, когда всё уляжется. Но потом, когда в голове у меня проясняется, а её стойкий аромат покидает меня, когда ощущение её кожи на кончиках моих пальцев исчезает, я думаю о том, что сказал, когда мы закончили.
Я думаю о тех словах, которые мне хотелось бы взять обратно.
Какой идиот может оттолкнуть девушку, которая, наконец, расслабилась и перестала защищаться? Ну, я сам не раз так делал, но… не с такой, как она.
Не с той, кто имеет значение.
От этого открытия — что она та, кто имеет для меня значение, — вызывает у меня тошноту и ярость отрицания. Всё потому, что стало ясно, почему я сам себе выстрелил в ногу, когда всё закончилось. В основном потому, что я сын своего отца, и у меня проклятие, которое называется «мудачество». Но дело не только в этом.
Казалось бы, именно предупреждение Вина о ней свело меня с ума, но на самом деле меня доконали мои собственные слова. Когда Саутсайд появилась тем вечером, я сделал смелое заявление. Я сказал ей, что для таких, как мы, единственный способ найти правду — это постель. И… скажем так, я её нашёл. На самом деле, На самом деле, правда прозвучала так громко и ясно, что, когда я взглянул на неё, пустота в моей груди начала исчезать. Именно в этот момент я уничтожил все свои шансы, оттолкнув её.
Потому что я такой же саморазрушительный придурок, как и мой отец.
Его заявление о том, что Саутсайд использовала меня, чтобы причинить ему боль, до сих пор не выходит у меня из головы, но после того, что я почувствовал с ней, когда стены между нами рухнули, я считаю, что любые её тайные мотивы не имеют никакой силы.
Если, конечно, они вообще когда-либо существовали.
Тяжёлый вздох вырывается из меня. Вместе с ним приходит полное осознание того, как серьёзно я всё испортил. Сначала убедить девушку открыть своё сердце… а потом разбить его.
— Уэст, — на этот раз Джосс говорит чуть спокойнее, напоминая мне, что я ещё не ответил. — Чего ты мне не рассказываешь? — повторяет она.
Я долго хранил этот секрет, а он уже изматывает. Я никогда особо не переживал, что думают о моих поступках другие, но на этот раз всё иначе. Хотя большинство придурков, писавших мне в сообщениях, хвалят меня за то, что я, по их мнению, вытворил, они не играют никакой роли. Меня бесит то, что вся эта история заставила тех, кто действительно важен, взглянуть на меня по-другому. Моих братьев, Джосс, мою маму.
Даже не заставляй меня начинать этот разговор. Есть вещи, которые мать никогда не должна знать о своём сыне, и, определённо, есть вещи, которые она никогда не должна видеть своими глазами. Так что, думаю, можно с уверенностью сказать, что я не смогу снова посмотреть ей в глаза, пока мои дети не закончат школу.
— Уэст? — снова спрашивает Джосс тем самым укоризненным тоном, который так любит Дэйн и который он считает прелюдией.
Мне это не очень нравится.
— Если я тебе расскажу, Джосс, и ты хоть кому-нибудь об этом проболтаешься, я погибну. Разрушится не только моя жизнь, но и… кое-чья ещё.
Я чувствую, что она изучает меня, но мой взгляд не отрывается от дороги.
— Хорошо, — торжественно говорит она. Даю слово.
Глубоко вздохнув и тщательно обдумав, что я собираюсь сделать, я произношу следующие слова.
— Это была Паркер, — признаюсь я, чувствуя, как мое сердце забилось вдвое быстрее. Джосс смотрит на меня, делая несколько глубоких вдохов. Обычно это означает, что она отчаянно пытается держать язык за зубами.
— Она отправила мне какое-то туманное сообщение перед тем, как мы отправились на региональные соревнования. Потом ещё одно, когда мы приехали в отель.
— Разве она не поняла намек, когда вы расстались на вечеринке по случаю Хэллоуина? — спрашивает Джосс.
— Мы говорим о Паркере, — отвечаю я со вздохом.
— А, точно. Это факт.
— Сначала она хотела говорить только о нас, но, когда я не сказал того, что она хотела услышать, и когда я надавил на неё, чтобы она рассказала мне, что означали её загадочные сообщения, которое она отправила, она наконец перешла к делу.
— Конкретней.
Я бросаю взгляд на Джосс, прежде чем ответить на её вопрос как можно проще:
— Она хотела узнать, что случилось с Кейси.
Услышав это имя, Джосс кривит бровь, как раз когда я смотрю в её сторону. Это имя мы нечасто произносим вслух, потому что оно из тех, что лучше оставить в прошлом, где ему и место.
— Как, чёрт возьми, Паркер могла узнать что-то подобное? Об этом знают только я, Дэйн и Стерлинг, верно? Ну, кроме самой Кейси, но она, чёрт возьми, никому бы не рассказала об этом.
Когда я не отвечаю, Джосс приходит к собственному выводу.
— Подожди... Кейси рассказала сама? — спрашивает она, подавшись вперед на своем месте и бросив на меня взгляд. Я делаю глубокий вдох, не обращая внимания на то, как сжимается моя грудь.
— Они недавно столкнулись. По крайней мере, Паркер придерживается этой версии. Она говорит, что Кейси немного перебрала с выпивкой и всё ей рассказала.
Джосс снова откидывается на спинку сиденья и говорит что-то неожиданное.
— Вечеринка.
Я оглядываюсь.
— Какая вечеринка?”
— По случаю девятнадцатилетия Кейси. Я вернулась пораньше из отпуска, чтобы успеть на неё, — напоминает она мне. — Были приглашены многие девушки из группы поддержки Сайпресс Преп. А также большинство бывших одногруппниц Кейси из Эверли Преп и несколько её подруг по колледжу.
Кусочки начинают складываться воедино.
— Я тогда даже не придала этому значения, но в тот вечер они с Паркер всё время были вместе. И алкоголя там было определённо много, так что…
У меня нет слов. Хотя и до этого разговора мне особо нечего было сказать.
— Мне так жаль, Уэст, — Джосс кладёт мне руку на плечо и сжимает её. — Я знаю, что это, типа, худший вариант развития событий для тебя.
Всё, что я делал до сих пор, было направлено на то, чтобы предотвратить последствия ошибки, которую я допустил давным-давно. Но теперь, когда эта информация попала в руки Паркер, всё это, возможно, было напрасно. Я не могу припомнить, когда я был так взвинчен.
Я работал вдвое усерднее на поле, чтобы создать подстраховку, надеясь сохранить место в NCU, даже если правда обо мне и Кейси однажды всплывёт. А точнее, я хотел, чтобы она не дошла до кого-либо из спортивного персонала NCU, потому что если это случится, я потеряю всё.
Я и все вовлечённые стороны.
Но видео со мной и Саутсайд уже опубликовано, а это значит, что всё может пойти прахом.
— Зачем проходить через все эти трудности? — вопрос Джосс заставляет меня вспомнить разговор, который состоялся пару дней назад, и меня охватывает гнев.
— Короткий ответ? Потому что Паркер — озлобленная стерва, — ворчу я.
Между нами бурное прошлое, «отношения», построенные на пустом сексе и пустых словах. Словах, лишённых чувств и искренности с моей стороны. Отсутствие настоящей связи не позволяло мне заметить, что она влюбилась в меня. Легко было не заметить, как сначала я её использовал, а затем и вовсе проигнорировал, что в конечном итоге ударило по её самолюбию. Она никогда не была «хорошей», но Паркер Холидей определённо стала ещё хуже. Я это признаю.