Страница 26 из 63
Он замолкает, и, пока я слушаю, у меня такое чувство, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Когда я был с тобой, я ещё яснее понял, что где-то между моими попытками ненавидеть тебя и твоими попытками ненавидеть меня что-то изменилось, — признаётся он. — И я ненавидел себя за…
— Ненавидел себя за что? — спрашиваю я, слыша в голосе нотки отчаяния, которые я старалась скрыть от других.
Его ноги больше не двигаются, и я снова вижу его взгляд. Он сверлит меня, словно дыру, и, клянусь, я чувствую, как он борется, пытаясь удержать всё это внутри. Борется с тем, что заставляет его излить мне душу сегодня вечером.
— Я ненавидел себя, потому что… я, чёрт возьми, влюбился в тебя, Саутсайд.
У меня перехватывает горло, когда я слышу его признание. Но я не таю у его ног, как некоторые. Наоборот, я злее, чем когда он только начал говорить, потому что всё кажется бессмысленным. Осознание того, что между нами есть нечто большее, чем просто непримиримая вражда, не должно было вызвать у него такой резкой реакции. Просто не должно было.
— Значит, вместо того, чтобы рассказать мне о своих чувствах, ты решил меня уничтожить? Выгнал, выложил наше видео?
Он качает головой, прежде чем я успеваю договорить, и снова начинает расхаживать. Он выглядит измученным, словно человек, борющийся с двумя голосами в голове. Один твердит ему, что нужно оставаться тем, кем он был всегда. Другой говорит, что он достиг развилки и должен решить прямо здесь и сейчас, каким человеком он будет двигаться дальше.
— То, что я сказал потом – велел тебе уйти – это было просто отвратительно, — рычит он, словно ожидая, что я это уже знаю. Как будто это оправдание.
— С этим не поспоришь, — резко отвечаю я, чувствуя, как лицо начинает краснеть. — А видео? Ты тоже просто вёл себя как придурок?
— Видео было… Оно было…
— Что это было, Уэст?
Я в ярости, вскакиваю на ноги и стою перед ним, преграждая ему путь. Он не имеет права этого избегать. Он не имеет права избегать меня.
Я вижу, что больше всего он хочет, чтобы я это оставила, хочет, чтобы я перестала давить, но у этого нет никаких шансов.
— Что это было, Уэст? — снова спрашиваю я, явно устав от его бреда.
Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах мерцают отблески свечей, словно адское пламя. Он стискивает челюсти и злится как дьявол, но я больше не позволю ему снова ускользнуть от меня. У него закончились попытки, а у меня нет терпения.
— Если не хочешь говорить, то мы закончили, — утверждаю я, уже направляясь к шкафу, чтобы отдать вещи и выставить его как можно скорее. Но как только я дохожу до двойных дверей…
— Это была Паркер.
Услышав это, я чувствую, будто в комнате внезапно заканчивается весь воздух, и, оборачиваюсь, вижу, как Уэст делает несколько шагов назад и снова опускается в кресло. Он, кажется, не смотрит на меня, но я не могу отвести от него глаз. Даже когда он закрывает лицо руками, словно его мир только что рухнул с этим признанием.
— Дерьмо.
Это слово срывается с его губ шепотом, и после этого, и после этого наступает молчание.
Глава 16.
Блю
Всё, о чём я могу думать, — это наш разговор с Джулс несколько ночей назад. Тот, где она озвучила вероятность причастности Паркер. Но эта теория показалась мне нелепой, даже когда она её упомянула.
— Ты лжешь.
Уэст не отвечает сразу. Он просто сидит, всё ещё держась за лицо, пока я продолжаю.
— Если Паркер виновата, ты бы её непременно сдал. Я точно знаю, что доктор Прайор пытается тебя прикончить за то, что ты вытворил. Если это случится, можешь попрощаться со всеми своими планами на футбол. Поэтому я знаю, что ты бы уже переложил вину на Паркер, если бы мог.
Если так подумать, я готова поспорить, что последствия будут настолько плохими, что даже его отец не сможет их исправить.
— Это просто очередная ложь, — обвиняю я. — Ты просто остаёшься собой.
Он не поднимается, но в следующее мгновение в помещении ощущается его власть даже в воздухе. От одного его пристального взгляда у меня перехватывает дыхание.
— Думай, что хочешь, но в глубине души ты это чувствуешь, — обвиняет он в ответ, не давая возможности отвернуться. — Я хочу тебя, но это не имеет ничего общего с желанием тебя трахнуть.
Слова резкие, совсем не мягкие и нежные, отчего он больше похож на себя самого. Они пропитаны разочарованием и гневом. Я задыхаюсь, захваченная его взглядом.
— Ничто из того, что ты сама себе утверждаешь, не убедит тебя в том, что это не так, — продолжает он тем же жёстким, непримиримым тоном. — Ты это чувствуешь. В глубине души. Поэтому ты знаешь, что мне плевать на Паркер, мать её, Холидей, — резко говорит он.
— Тогда зачем её защищать? Почему бы тебе просто не сдать её? — Я слышу, как мой голос дрожит, и он, несомненно, тоже это слышит.
— Потому что она знает кое-что! — практически рычит он. — То, что может разрушить мою жизнь и чужую. И что бы ты ни думала, я не какой-то эгоистичный придурок, который не видит дальше себя. Да, я многое потеряю, если Паркер раскроет свою чёртову ловушку, но дело не только во мне.
Меня бесит, что я не прекращаю этот разговор немедленно. Бесит, что я всё ещё готова слушать.
— Что она знает? — осмеливаюсь спросить я, но его ожесточённое выражение лица даёт мне понять, что он не готов позволить разрушить эту стену.
— Поверь, если бы это был только мой секрет, я бы рассказал тебе его не раздумывая, Саутсайд. Но всё не так просто.
Его взгляд встречается с моим, и я разрываюсь на части. Одна половина меня хочет ему верить, но другая слишком хорошо знает, что случилось в последний раз, когда я доверилась дьяволу.
— Мне… мне нужно время подумать. Время, чтобы…
— Ты можешь выбрать, верить ли тому, что я тебе рассказал о видео, — говорит он, прерывая мои мысли. — Ты даже можешь выбрать, верить ли тому, что я сказал о Паркер. Но ты не можешь сомневаться в том, что я что-то к тебе чувствую. Ни на секунду.
Он произносит эти слова с такой уверенностью. Это явный отказ дать мне возможность усомниться в этой части его признания.
— Уэст, мы...
— Что мне делать?
Его глубокий голос, спокойный и уверенный, он пронизывает пространство между нами, прежде чем пробежаться по моей коже, словно молния сквозь тучи во время грозы. Но спокойствие и уверенность — полная противоположность моему нынешнему настроению, потому что Уэст заставляет меня чувствовать то, что мне не дозволено испытывать к нему.
Не раньше, чем я удостоверюсь, что его история правдива.
Не раньше, чем я пойму, что всего неделю назад ошибалась в нём.
Я так на него злилась, так на него злилась. И вот он появляется и говорит, что я ошиблась.
Он встает, и когда он делает первый шаг ко мне, мне снова становится трудно дышать.
— Я мудак. Никто не знает этого лучше тебя, — признаётся он, заставляя меня снова перевести взгляд на него. — Но нравится тебе это или нет, Саутсайд, я никуда не уйду.
Я молчу, не зная, что на это сказать.
Если бы я не знала, что он чертовски настойчив, то теперь была бы в этом уверена. Этот взгляд в его глазах говорит сам за себя. Он выглядит таким неуверенным, словно вот-вот сорвётся и потеряет самообладание, если я ему не поверю. Этот взгляд кричит, что он готов пойти на всё, чтобы убедить меня, но… что, если я впущу его в свою голову, и она снова меня сломает?
Да, всё, что он говорит, звучит хорошо, но я уже обжигалась раньше.
Он подходит ближе и, не спрашивая разрешения, нежно берёт меня за талию. Вместо того чтобы остановить его, я впитываю его взгляд, который он бросает на меня, позволяя его зелёному взгляду скользнуть от моих глаз к губам и, наконец, к моей груди.