Страница 27 из 63
Он такой сильный. Единственное, что спасает меня от сгорания в его атмосфере, – это медленный вдох. Честно говоря, я чувствую слабость к нему, но боль всё ещё висит на моей плоти, как значок. Который я буду носить столько, сколько потребуется, чтобы рана зажила.
— Скажи это, — стонет он, позволяя услышать хрипоту в голосе. — Скажи, что ты готова позволить мне показать тебе, что это реально.
У меня кружится голова, и сначала я не понимаю, что это значит. Я прокручивала в голове тысячи разных сценариев, но ни один из них не заканчивался так, как этот — когда мои ноги отрываются от пола. Уэст хватает меня за задницу и прижимает к себе вплотную.
Инстинктивно мои ноги обхватывают его талию, и между нами не остаётся преграды из-за того, что его когда-то свободно завязанный халат распахнулся. Не отпуская меня, он снимает его, пока не остаётся полностью обнажённым, и я чувствую его так, как старалась забыть.
Ненавижу, что грусть — преобладающая мысль в моей голове, но это так. Даже больше, чем я хочу его, меня мучает мысль о том, что это может повториться.
Что со мной не так?
Почему я просто не могу выкинуть его из своей чёртовой головы?
Хотя я уверена, что он меня не заслуживает, какая-то часть меня жаждет его, и даже я не понимаю этого.
Я зависима.
Нет другого объяснения тому, что, боюсь, я сейчас допущу. Нет другой причины, по которой я бы позволила роскошному номеру в отеле, нескольким десяткам роз и, казалось бы, искренней речи выбить меня из колеи.
Не после того, что он сделал.
Его губы такие же горячие и мягкие, какими я их помню. Они скользят по моему рту, но я не отвечаю на поцелуй. По крайней мере, не так, как хотелось бы. Я слишком зла, что вообще целую его. Слишком зла, что мои пальцы запутались в его волосах. Слишком зла, что я уже мокрая для этого безжалостного ублюдка.
Ненависть внутри меня сочится из всех моих пор, и я уверена, что он чувствует её только тогда, когда снова заговаривает.
— Я клянусь тебе, Саутсайд. Я пытаюсь всё это исправить.
Это обещание, произнесённое мне на ухо. Оно произносится шёпотом до того, ощущаю прикосновение его языка к своей шее, а затем возникает головокружительное ощущение лихорадочного посасывания. Я уверена, что он оставляет свой след, и уверена, что он делает это намеренно.
Он всё исправит. Эта клятва должна влететь в одно ухо и вылететь в другое, но вместо этого я хочу, чтобы он доказал мне, что я ошибаюсь, чтобы он показал мне, что он говорит серьёзно.
Он кладёт меня на простыню, и мой халат спадает с плеч. Я полностью выскальзываю из него, и в этой комнате столько жары и напряжения, что можно задохнуться. А что касается моих чувств, то меня переполняют ненависть и желание в равной степени.
Оба чувства направлены прямо на Уэста, и он принимает эти удары на себя.
Я опускаю взгляд по своему телу и вижу его — он стоит обнажённым у изножья кровати. Каждый мой вздох получается прерывистым, затрудненным. Его грудь быстро вздымается, и я закусываю губу до боли, буквально ощущая его взгляд, опускающийся к моему животу. Полсекунды спустя его рука оказывается там, скользя по пирсингу в пупке, затем между ног. Воздух с шипением вырывается у меня сквозь зубы.
Почему ты здесь?
Зачем ты это делаешь?
Почему ты не можешь остаться в стороне и дать мне спокойно тебя ненавидеть?
Матрас прогибается, когда он забирается на меня, целуя так медленно и глубоко, что мои глаза закатываются. Обе пятки впиваются в заднюю часть его бёдер, побуждая его войти в меня, и я так возбуждена, что даже не думаю о защите. Я никогда не бываю такой нетерпеливой. Но когда Уэст не двигается с места, я предполагаю, что именно это и есть причина его нерешительности.
Его сильные, покрытые татуировками руки парят надо мной, пока наши губы движутся идеально синхронно. Его язык выделывает серию искусных пируэтов над моим, от чего моя потребность в нём разгорается ещё сильнее.
Мне хочется снова подтолкнуть его, притянуть к себе пятками, как я пыталась раньше, но на этот раз я более благоразумна.
— Презерватив, — шепчу я ему в губы.
Он готов, он твёрд как скала, но не проявляет никаких признаков настойчивости, никаких признаков того, что он намерен позволить мне сделать то, что я хочу.
— Мне это не нужно, — говорит он, отрывая губы.
Я совершенно сбита с толку, почему он думает, что это может произойти без защиты, но я перестаю сомневаться в этом, когда его рот перемещается к моей шее, а затем к груди. Он делает паузу, медленно дразня один сосок кончиком языка, прежде чем взять его в рот. Затем он игриво покусывает мой пирсинг, потягивая зубами крошечный металлический стержень. От этого ощущения я подаюсь ему навстречу, выгибаясь снова, когда мягкое, влажное тепло его губ опускается к низу моего живота.
Тихий вздох срывается с моих губ, когда он осмеливается опуститься ещё ниже, наконец достигая намеченной цели. В эту самую секунду где-то глубоко внутри меня пробегает электрический разряд. Я с силой сжимаю голову Уэста своими бёдрами. Точнее, так бы я и сделала, если бы он не раздвинул их, удерживая меня относительно неподвижно, пока его язык исследует меня.
Мои глаза снова закатываются, желая закрыться, но я держу их открытыми, одержимо наблюдая в зеркальном потолке, как он излагает свою точку зрения. Он хочет, чтобы я усвоила смысл сегодняшнего урока, чтобы он мог показать мне, что он чувствует, лучше, чем просто сказать.
Клянусь, всё моё тело приподнимается над кроватью, когда я выгибаюсь навстречу Уэсту, чувствуя, что полностью теряю связь с реальностью, поднимаясь на какой-то альтернативный уровень существования. Моё сердце никогда не билось так быстро, как сейчас, и я не в себе, слышу, как мои мысли превращаются в слова, когда они вырываются из меня. Но с моих губ слетает только неразбериха слов, и я шепчу:
— Дерьмо…
Этого слова достаточно, чтобы Уэст убрал обе руки с моих бёдер и просунул их мне под зад. Теперь, когда ощущения становятся слишком интенсивными, я не могу вырваться. Судороги, пронизывают всё тело, когда я взрываюсь от удовольствия, настолько сильного, что, клянусь, я на грани потери сознания.
— Уэст!
Я тянусь вниз, запутываясь пальцами в его волосах, пытаясь хоть немного вдохнуть. Воздуха не хватает, и я тону в этом мощном ощущении, которое он вызвал так внезапно, выплеснувшись из глубины моего существа и полностью овладев мной.
Внезапно напряжение, от которого сводит мышцы, сменяется усталостью, которая накатывает на меня волной, когда всё заканчивается. Последующие толчки вызывают у меня дрожь по всему телу, и я не могу пошевелиться. Даже когда нежный поцелуй на внутренней стороне бедра заставляет бабочек порхать прямо в низу живота. После этого он встаёт, и я, заворожённая его идеальным отражением сверху, наблюдаю, как он ложится на кровать. Секундой позже я чувствую его жар на своём торсе, его твёрдость на своём бедре.
Он заявил о своих правах и более чем доказал свою точку зрения.
— Мне уйти? — хрипло спрашивает он, и этот его глубокий тон вызывает новые вибрации в теле.
У меня есть ответ, но гордость не позволяет мне его дать. Поэтому я просто тянусь к пульту управления свечами на тумбочке. Я полностью их выключаю, погружая нас во тьму, и отвечаю на его вопрос тем, что натягиваю одеяло на нас обоих.
Когда я прижимаюсь к его груди, его руки обнимают меня, словно так было всегда, и так будет всегда.
Я намереваюсь отругать себя за то, что так эпически поддалась ему, но сон одолевает меня прежде, чем я успеваю это сделать.