#2 Не его золотая девушка (ЛП)

Он продолжает идти рядом со мной, несмотря на то, что мужская раздевалка в другой стороне, я мгновенно раздражаюсь, потому что я разговаривала с ним гораздо больше, чем следовало бы, и теперь я уверенна, что именно этого он и добивался. Но затем, когда мы приближаемся к женской раздевалке, я с удивлением слышу, как он замедляет шаги, в то время как я сохраняю темп. Только дойдя до двери, я оглядываюсь через плечо и вижу, что он замер на месте, с самой раздражающе горячей полуулыбкой, которую я когда-либо видела в своей жизни. И, конечно же, он пытается быть загадочным и всё такое, поэтому не произносит ни слова. Просто стоит и наблюдает, засунув обе руки в карманы джинсов.

Хуже законченного придурка может быть только горячий законченный придурок.

Моя бровь дёргается вверх, когда через секунду после того, как я встречаюсь с ним взглядом, он молча поворачивается и направляется к тренировочному комплексу. Как ему и следовало сделать с самого начала.

Его было так трудно понять, что я всё думаю… Он что, только что отвёл меня на тренировку? Типа, я его девушка или что?

Я оглядываю его с ног до головы, пока он уходит. Его крепкие бицепсы обтягивают рукава облегающей белой футболки. Мышцы на спине перекатываются под тканью, словно дразня меня, когда я вспоминаю, как они ощущаются под моими руками.

Очевидно, и к сожалению для меня, влечение всё ещё живо и процветает. Это становится очевидным, когда он оглядывается, и моя грудь поднимается от глубокого вдоха. Эти дикие зелёные глаза и тёмные, взъерошенные волосы действуют на меня как криптонит. Я знаю его запах, а теперь ещё и прикосновения. Однажды он одурачил меня, заставив поверить, что я увидела проблеск сердца в его тёмной душе, но это было ошибкой.

Ложью.

Это стоило мне очень дорого.

Именно напоминание о том, с кем я на самом деле имею дело, позволяет мне сейчас легко уйти от него, не задаваясь вопросом, почему он так упорно хочет, чтобы я думала, что он изменился.

Не задаваясь вопросом, почему он такой человечный.

Такой... не Уэст.

Однажды я впустила его в свою голову, и это меня раздавило. Я не позволю этому случиться снова.

Никогда.

Глава 11.

Уэст

«Чёртов сталкер!»

«Ты что, психопат?»

«Клянусь, ты полный придурок».

Вот основные моменты из списка оскорблений, которые Саутсайд обрушила на меня на этой неделе, когда та короткая прогулка по коридору превратилась в привычку.

На следующий день я начал появляться у дверей любого класса, где у неё были занятия, когда звенел звонок, ожидая её, чтобы проводить на следующий урок. Она думает, что я сумасшедший, и, возможно, так оно и есть, но Дэйн сказал начать с малого. И для меня, наверное, именно так и выглядит начало с малого – быть «психопатом-преследователем и придурком».

Не уверен, насколько благородно провожать девушку на занятия, когда она так явно этого не хочет, но это всё, что я могу сделать, учитывая, что большего она мне не позволяет.

Три дня подряд я приходил, ждал, пока она соберёт вещи, а потом провожал её, куда ей нужно. Моя посещаемость официально упала до нуля, но, скажу я вам, оно того стоит.

Люди начинают это замечать. Я не только пытаюсь заявить о себе, не сдаваясь, но и Саутсайд, похоже, не собирается сдаваться. Ни капельки.

Дэйн, Стерлинг и Джосс назначили себя своего рода советом по отношениям, консультируя меня о том, что делать дальше, и все они поддерживают моё решение не сдаваться. Джосс считает это романтичным, парни – проявлением серьёзности. Я не уверен насчёт всего этого, но знаю, что чувствую себя обязанным продолжать.

Что я знал о Саутсайд, так это то, что люди её бросали. Очень часто. Несмотря на то, что я так сильно облажался, мне нужно, чтобы она знала, что я способен быть рядом и быть терпеливым. Мне нужно, чтобы она знала, что я способен почувствовать, что нужно другому человеку, и стать таким. Даже если это идет вразрез с тем, кто я есть. Ради неё.

Пандора заваливает публикациями направо и налево, а изображения переполняют её почтовый ящик, но никто до конца не уверен, что и думать о моём поведении.

Мы с Саутсайд всё ещё вместе?

Я всё ещё в немилости?

Я одержим и отказываюсь отпускать её?

Моя гордость задета, но я твёрдо намерен это осуществить. К тому же, ничто из того, что я чувствую, не сравнится с тем, что она пережила на прошлой неделе. Нужно быть настоящим крепким орешком, чтобы пройти через всё то, через что прошла она, и продолжать быть собой. Честно говоря, видя, как она держит голову высоко, я восхищаюсь ею до безумия, и это немного облегчает мне выполнение моей новой — и немного унизительной — рутины.

— Есть новости? Она уже говорила с тобой? — спрашивает Джосс, отправляя чипсину в рот.

Мы расселись за небольшим круглым столиком, чтобы остальные члены команды не могла к нам подсесть, и не подслушивать то, что стало ежедневными стратегическими консультациями. Я поднимаю взгляд на Саутсайд с другой стороны кафетерия и наблюдаю за ней и Родригес.

Покачав головой, я чувствую разочарование от отсутствия прогресса.

— Ни слова, — признаюсь я. — Она либо ругается себе под нос из-за того, что я ей мешаю, либо делает вид, что меня нет.

— Ну, тогда продолжай. Она должна увидеть, что ты стараешься. Должна увидеть, что ты выставляешь себя дураком перед всеми, — добавляет Джосс, а затем шепчет: — Упс. Я не хотела говорить это вслух.

У меня сжимается челюсть, и на долю секунды я задумываюсь о своей репутации. Представляю, каким человеком меня считают, каких стандартов они от меня ожидают. Но потом вспоминаю, к чему всё это привело.

— Что бы ты ни делал, просто... не позволяй какому-то ублюдку проскользнуть у тебя под носом, — предупреждает Дэйн, и голос его звучит чертовски горько, когда он протыкает вилкой фрикадельку.

Я сдерживаю смех, зная, что он больше не говорит о своей ситуации. Джосс, похоже, не понимает, насколько он обижен из-за того, что до сих пор нет объяснения, почему её новый друг на Кубе вдруг начал метить свою территорию.

— Я советую тебе придерживаться курса и играть в долгую, — добавляет Стерлинг. — У неё есть веские причины злиться. Оставь её в покое. Потом, когда она устанет злиться, она увидит, сколько усилий ты прилагаешь, и, возможно, тогда ты сможешь сказать то, что должен.

Я не говорю об этом вслух, но, похоже, это произойдёт ещё очень и очень нескоро.

Но ведь главное — начать всё с чистого листа, верно? Терпение и всё такое.

— Я не собираюсь менять план в ближайшее время, так что, думаю, посмотрим, к чему это приведёт, — вот моя последняя мысль.

Либо Саутсайд поймет намёк, что мои извинения искренни, либо на меня повесят ярлык неудачника, который потерял девушку еще до того, как она по-настоящему появилась у него.

Как бы то ни было, я уже по уши в этом увяз, и пути назад нет.

* * *

Блю

— Чёрт! — выдыхаю я.

Мы с Джулс вздрагиваем, когда наши телефоны одновременно издают звук, предупреждая о тревоге. Мы опускаем взгляд на экраны, читая только что поступившее сообщение об опасности. Уже второе на этой неделе.

Еще одна пропавшая девушка с юга.

Я просматриваю детали в поисках любой заслуживающей внимания информации — на этот раз ей было шестнадцать, в последний раз её видели выходящей из винного магазина на Мёрфи.

— Это недалеко от закусочной, — рассеянно говорю я, подсчитывая количество кварталов между ней и «Дядюшкой Дасти».