Страница 132 из 265
Минут через пятнадцать вышел и позвал меня.
- Заходи, я здесь подожду, на лавочке.
- Апельсины не надо передать? – спросил я. Забыв совсем, что больным надо приносить что-нибудь.
- У неё всё есть, - махнул он рукой, - только тебя не хватает, - почти обиженно добавил.
Может, пистолет ей передал, чтобы прикончила? – с чёрным юмором подумал я. Вошёл в холл.
В холле царила почти тишина. Ребята встречались с родителями, разговаривали тихо. За стойкой сидел мощный санитар, следил, наверное, за порядком. И вдруг:
- И-и-и-иии! – раздался вопль, и на меня кто-то набросился сзади, обхватив руками и ногами и куснув за ухо.
- Сашенька! Любимый мой! Пришёл! – шептала она, чуть не мурлыкая. Краем глаза я увидел, что санитар куда-то делся, а больные ребята попрятались за своих родителей.
- Саша! – Ника, одетая в мальчишескую пижаму, слезла с меня, обняла спереди, целуя меня.
- Сашенька! – вдруг показались слёзы у неё на глазах. Я не удержался, тоже присосался к её губам.
Оторвавшись, Ника, счастливая, смотрела на меня, как будто насмотреться не могла.
- Пойдём ко мне в палату, а то это чокнутые не дадут нам поговорить, - и за стойку: - Эй, Эдик! Где ты там? Дай Сашеньке тапочки и халат!
Из-за стойки вылез давешний санитар, достал чистый халат, хорошие тапки, предложил переобуться.
- Ты молодец, Ника, не теряешься! – чмокнув подружку, улыбнулся я.
- А! – весело махнула девочка рукой. – Скучно здесь. Когда папа сказал, что ты приедешь, я два дня здесь провела, даже есть сюда приносили.
- Бедненькая! – приобнял я подружку. Она успела чмокнуть меня в ухо.
- Ай! – сказал я, и Ника засмеялась.
Лежала Ника в одноместном номере, не назвать же эту комнату палатой! Даже телевизор был.
- Телевизор, смотрю, у тебя, - заметил я. – Нас ещё не показывали?
- Нет, наверное, на каникулы уже покажут.
- Что так долго? – удивился я.
- Пока смонтируют… Ай, что мы, о киношниках пришли сюда поговорить? Рассказывай, как живёте, чем заняты.
- Да всё по-прежнему. Сцена, клуб, опять сцена, тэквандо…
- Погоди, клуб, сцена. Вы что, ещё выступать будете? – с загоревшимися глазами спросила Ника.
- Да, ещё два раза.
- А кто будет мою роль играть?
- Алина. Она лёгкая самая.
- А я тяжёлая, что ли? – упёрла руки в бока девочка.
- После сидения здесь, растолстеешь, наверное! – засмеялся я.
- Ах ты! – и, как будто ничего не было, начали шуточную борьбу. Когда Ника оказалась на мне, она шепнула мне на ухо:
- Сейчас дам план, возле нашего дома, разберёшься! – и громко, - Сдаёшься?
- Сдаюсь! – смялся я, не делая попыток освободиться. Ника слезла, подошла к холодильнику, достала булочку, внутри которой лежал кусок колбасы, протянула мне. Я незаметно вытащил оттуда сложенный кусок бумаги, убрал в рюкзачок, который всегда носил с собой.
- А что у тебя в рюкзачке? – залезла Ника почти в него, и поманила меня за собой.
— Вот, видишь, это стена дома, это трансформаторная будка. От неё, через коллектор попадёшь в подвал. Понял? – я, хоть ничего не понял, кивнул. Ника застегнула рюкзак, опрокинула меня на кровать и сказала:
- Ты же будешь жить там, вместо меня? – я кивнул, потому что давили со всех сторон, и дома личная жизнь мамы, и ремонт за счёт города, и «папа».
- Тебе нечего бояться, пока он трезвый, и почти не пьёт, один. Бойся, когда друзья придут и будут квасить. Тогда пригласят тебя, сплясать что-нибудь, из «Маугли». Бери трико, маску, и пляши. По рукам бей, не бойся, когда тянуться будут к тебе. Потом… - Ника свалила меня на пол, и продолжала:
- У меня в шкафу найдёшь рюкзак, там всё собрано, и верёвочная лестница. Уйдёшь в окно, от будки есть ключи, и от квартиры. Там переждёшь. Верёвочная лестница из верёвки с узлами, перекинешь через батарею, вдвое сложишь, спустишься, потянешь за один конец, верёвка к тебе упадёт. Смотри, за оба конца держись, а то грохнешься! Понял?
- Не-а, - помотал я головой.
- Я всегда подозревала, что ты тупой! – рассердилась Ника. – Валяю тебя, валяю, а ты!.. Нет, надо было тебя в камеру, чтобы не обижал девчонок! - мы поднялись с пола.
- А зачем ты меня? – удивился я, пересказывая для себя всё сказанное Никой и стряхивая крошки с постели.
- Чтобы папа на тебя рассердился и выгнал. А получилось, наоборот. Меня выгнал, тебя поселил. А там я дворника попросила присмотреть, есть раковина с краном холодной воды, можешь пописать туда.
- А ты как? – хихикнул я, и получил увесистый тумак.
- Ай! – воскликнул я, хватая завизжавшую девчонку за рёбра. Потом она впилась мне в губы. Разлеглась на постели, раскинув руки и ноги:
- Ну! Я вся твоя!
- Ты же говоришь, подсматривают и подслушивают? – шепнул я ей в ухо, сделав вид, что целую.
- Пусть смотрят! – простонала она, притягивая к себе.
Тут же в дверь постучали. Ника спихнула меня в сторону, поправила пижаму:
- Я была права! – шепнула она мне. – Войдите! – позвала она. Вошёл Кир.
- Вам пора, - хмуро сказал он мне. Я встал и заправился, потому что шорты почти сползли с меня, майка задралась.
- Выйди, я мальчика заправлю, извращенец! – прикрикнула Ника на Кира. Тот хмыкнул, но вышел.
- Никакой личной жизни! – ворчала Ника, снимая с меня всё. Потом начала одевать, всё по очереди, приведя в порядок всю одежду и то, что под одеждой.
- Миленький какой! – вздохнула девочка. – Заходи ещё. Жаль, здесь замков нет! Не оставайся с ним одна! Пока! – долгий поцелуй, и я пошёл, удивлённый, но радостный, что девочка не унывает, хоть и ужасно скучно такой непоседливой натуре. Я не знал, что сейчас ей вколют укол, и она уснёт до утра.
- Пообщались? – спросил папа. – Что сказала?
- Что любит и ждёт, - улыбнулся я.
- Странно. Я думал, поубиваете друг друга, Кира вон, послал, проследить.
- Они там уже любовью собрались заняться, вовремя вмешался! – усмехнулся Кир.
- Зачем же вмешался? – спросил папа, - Я бы его жениться заставил на дочке.
- В следующий раз, - пожал плечами Кир, - дам им времени больше.
- Пап, а Ника беременная, что ли? – спросил я.
- Нет, не была она беременной, просто гормональный фон, как сказали врачи. Сейчас её лечат, фон стал нормальным.
- А как вы узнали?..
- Ника, дурочка, не приучили убирать за собой, бросила в урну тест. Мама нашла, и в панику.
- Ника скоро выйдет? – спросил я, - Мы скучаем.
- Не знаю, - не сразу отозвался папа, - с нервами не шутят. Она бывает очень агрессивной.
- Я смогу её ещё навестить? – спросил я, вспоминая рассказ девочки о своём тайном убежище. Что же она пережила, что стала спускаться по верёвке с высокого третьего этажа, и прятаться в подвале?
- Я скажу, когда можно будет ее навестить, - пообещал папа, - поехали.
продолжение следует
Николай Петрович привёз меня к себе домой, поужинать. Кира отпустил, я добегу до Спорткомплекса сам, возьму велик, и домой, к маме.
Валентина Григорьевна встретила меня, будто я её сын, а не Папин, по легенде. Она прижимала меня к себе, целовала, куда только могла дотянуться, отпустила только после уговоров папы, что мне надо разуться и умыться с дороги. После борьбы с Никой хотелось ещё и в душ, но я не стал наглеть. Взглянув на часы, подумал, что ещё смогу успеть с девочками помыться, после занятий. Там весело, и расскажу про Нику.