Покоряя ее

Время на исходе, толпа кричит. Нэнси пытается сдвинуться с места, но гнедой скачет галопом и приближается к нам, выходя из-под контроля. Лошадь моей красавицы врезается в ограждение слева от нас, разворачивается, брыкается и лягается, ударяя Гранд Тетона по голове, пока Нэнси пытается развернуть его.

Обезумевшая кобыла реагирует на это, встаёт на дыбы и с визгом разворачивается в мою сторону. Я едва успеваю увернуться. Из головы Гранд Титона хлещет кровь.

— Нэнси, сюда! Спускайся! Мне удаётся схватиться за один из поводьев Титона и удержаться, пока он дёргается и рвётся, прорезая кожу на моей ладони. Я поднимаю руку, и трость падает к моим ногам.

Инстинкт берёт верх, и Нэнси знает, что делать.

Она опытная наездница, и в такой ситуации лучше всего находиться не на спине раненого и испуганного животного. Одним движением она перекидывает ногу через круп лошади и спрыгивает в мою протянутую руку. Её ноги подкашиваются, но она тут же выпрямляется и хватает другой повод, пока Титон пятится, отчаянно втаптывая мощными копытами землю и пытаясь оказаться где угодно, только не здесь.

«Возьми его!» — кричу я, указывая на него.

Гранд Титон больше всего на свете хочет оказаться где-нибудь в другом месте, поэтому, когда его верная наездница бежит вперёд, держа в руках поводья, он с радостью следует за ней.

«Отведи его к ветеринару!» Из раны на его голове сочится кровь, пока они бегут в противоположную от хаоса сторону.

Пока я выкрикиваю ей приказы, справа от меня снова что-то рушится. Я не хочу поднимать голову, но реагирую автоматически: разворачиваюсь на здоровой ноге и бросаюсь вперёд, когда гнедая кобыла на полном скаку врезается в прочное деревянное ограждение манежа. Я много чего повидал на конных выставках, но это была одна из самых неуправляемых лошадей, которых я когда-либо видел.

У меня замирает сердце, я должен был сделать что-то ещё.

Трэвис бежит к ней, но уже слишком поздно: кобыла полностью сосредоточена на беге. Кажется, время замедляется. Ангел, которого я встретил сегодня утром, сидит на крыше мчащегося товарного поезда и держится изо всех сил.

Толпа сходит с ума. Я бегу так быстро, как позволяет моя сломанная нога, перепрыгивая через сломанные доски забора и высоко подняв руки, чтобы привлечь внимание перепуганного животного. С её лошадью явно что-то не так. Опытные наездники и лошади так себя не ведут, если только они не ранены или не происходит что-то ещё.

— Тпр-р! — я говорю спокойным, властным голосом, достаточно громко, чтобы привлечь внимание, но как только лошадь поднимает голову, из-за ворот выскакивает Трэвис и кричит на всадника. Лошадь бросается прямо на него, и он ныряет за прочные деревянные двойные ворота, а лошадь несётся прямо на него.

Она делает всё возможное, чтобы контролировать животное, и, наконец, ей удаётся схватиться за один из поводьев, чтобы сделать то, что мы называем экстренным поворотом. Она изо всех сил тянет за один из поводьев, заставляя лошадь повернуть голову. Когда голова кобылы поворачивается в другую сторону, она замедляется, по крайней мере на мгновение, и следует за своим носом, как это делают лошади.

«Продолжай тянуть, обгони её!» Я уже в трёх метрах от неё, ковыляю в её сторону, и лошадь медленно поворачивает ко мне, но она всё ещё не в себе. Она брыкается и встаёт на дыбы, всадница вырывает поводья из её рук, и я вижу, что будет дальше, ещё до того, как это происходит.

— Пожалуйста... — Она смотрит на меня с таким ужасом, что у меня замирает сердце.

Лошадь несётся вперёд, проносится сквозь первый ряд столбов на препятствии, за которыми прячется Трэвис, спотыкается, а затем кубарем летит вниз, врезаясь головой в следующий столб и швыряя перепуганную красавицу прямо в прочный деревянный столб, поддерживающий горизонтальные деревянные столбы.

Всё происходит как в замедленной съёмке, но я всё равно не могу добраться до неё достаточно быстро. Её шлем ударяется о дерево, тело переворачивается с ног на голову от силы удара и движения вперёд, её конь падает вместе с ней, когда её сапог застревает в стремени, и огромное животное рушится на землю рядом с ней. Передние копыта кобылы скребут по песку, и каждый раз, когда она пытается встать, она бьёт мою красавицу по шлему, пока наконец ремешок не рвётся. Когда я наваливаюсь на неё всем телом, лошадь наносит последний удар копытом прямо по её незащищённому черепу.

Я блокирую ещё два удара копытами своей спиной, почти не ощущая боли, пока животное не замирает.

На нас опускается жуткая тишина, пульсирующая вокруг нас. Моё сердце оглушительно бьётся в ушах. Огромная кобыла, обессилевшая, лежит, хватая ртом воздух. Но меня волнует только хриплое дыхание ангела подо мной.

Я сплевываю грязь и отрываюсь от неё, чтобы лихорадочно высвободить её ногу из стремени на случай, если животное наберётся сил и попытается сделать это снова.

Её волосы растрепались, а некогда аккуратный пучок на затылке превратился в спутанную массу. На неё оседает пыль от песка и бьющейся в конвульсиях лошади, и, когда я смотрю вниз, мне становится так же страшно, как и всегда. И всё же внутри меня вспыхивает искра.

Она хрупкая, как кукла, и выглядит сломанной, но её глаза приоткрываются. Мерцающий голубой взгляд на мгновение становится расфокусированным, прежде чем она смотрит мне прямо в лицо. Больше всего на свете мне хочется обнять её и починить. Увезти её куда-нибудь и быть уверенным, что теперь она в безопасности.

«Ты в порядке». Я смахиваю грязь с её щеки, молча молясь, чтобы мои слова были правдой.

— Руби. — хрипло произносит она, а её кобыла справа от меня всё ещё тяжело дышит. Трэвис стоит на коленях рядом с животным, а к нам бежит целая толпа людей.

«С ней всё в порядке», — вру я, потому что с этой лошадью явно не всё в порядке.

Я поднимаю голову и говорю: «Где, чёрт возьми, скорая?» На каждом мероприятии всегда есть скорая помощь и фельдшеры, и они должны быть здесь прямо сейчас.

Мои пальцы нежно обнимают её голову. От вида её мягких изгибов, лежащих на земле под таким неестественным углом, меня тошнит. Я отчаянно хочу притянуть её к себе, подложить руки ей под спину, но не решаюсь. Я могу причинить ей ещё больше боли, поэтому провожу свободной рукой по её голове ото лба к затылку, а затем замираю...

Я поднимаю пальцы, чтобы увидеть алые пятна, и у меня сердце в пятки уходит. Я осторожно кладу ладонь на то место, где чувствую кровь.

Её волосы спутаны и промокли, на левой стороне головы, куда ударилось копыто Руби, растёт огромная шишка, и я знаю, что за такое короткое время травма должна была увеличиться сильнее, чем это возможно.

«Быстрее, чёрт возьми! Кто-нибудь, вызовите чёртову скорую!» Мой голос срывается, и я не понимаю, почему люди просто стоят и смотрят. Я сейчас ненавижу их всех, любой, кто не помогает, попадает в мой чёрный список.

Она тихо кашляет, и я опускаю взгляд. «Пожалуйста», — шепчет она. В её глазах появляются слёзы, и моё сердце тает. Она протягивает руку, и я беру её. Она сжимает мою руку так крепко, что мне не хочется её отпускать. «Помоги мне». Она закрывает глаза, и сзади раздаются шаги.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, чтобы утешить её, к нам подбегают два фельдшера и врач. Мне приходится приложить все усилия, чтобы отойти в сторону и не мешать им работать, но так будет лучше для неё, а это всё, чего я хочу.