Страница 7 из 74
Он вернулся через минуту, верно отмерив паузу, чтобы не выглядеть торопливым. Николай уже стоял у окна, глядя вниз на россыпь фар.
— Рабочее? — Спросил он ровно.
— Да, — ответил Кирилл. — Ничего интересного.
— Если бы это был я, — сказал Николай, не оборачиваясь. — Ты бы сбросил.
— Верно, — согласился Кирилл. — Потому что ты не любишь, когда говорят не при тебе.
Николай повернул голову, в глазах мелькнуло первое за вечер честное чувство — не раздражение, а укол.
— Ты стал колючим, — он сделал шаг, остановился на безопасной дистанции. — Может, правда, переведёшься к нам? Будем чаще видеться, и я перестану… давить.
— Не выйдет, — Кирилл улыбнулся уголком губ. — У меня другие графики. И другая тишина.
Николай сделал вдох, будто глотнул холодного воздуха. Он снова хлопнул Кирилла по плечу, на этот раз мягче, и почувствовал, как тот напрягся.
— Ладно, — примирительно сказал он. — Не обижайся. Я… ценю.
— Я знаю, — ответил Кирилл. — Просто не нужно пробивать меня. Это… делает со мной плохие вещи.
— Принято, — кивнул Николай и отступил. — Без обид.
Кирилл взял пальто, поводил ладонью по шерсти, будто снимая несуществующую пыль, и бросил взгляд на полку с ключами, отметив форму брелока и номер бирки парковки. Он обулся, застегнул пуговицу на манжете и улыбнулся так, как улыбаются на фото рядом с чужими детьми.
— Хороший вечер, — сказал он. — Спасибо за вино.
— Это тебе спасибо, — ответил Николай, уже вернув привычную лёгкость. — И передавай своему… коллеге, что я не хакеров не люблю.
— Передам врачу, — мягко поправил Кирилл. — Увидимся.
Он вышел в коридор, и дверь сработала тихо, как шепот. В лифте он снова встал ближе к стене, положил ладонь на грудь, почувствовал, как сердце отбивает короткие серии.
«Он ревнует. Он привык, что его хотят. Он не привык, что я не держусь».
В холле всё ещё пахло тем же парфюмом, и в этом запахе Кирилл слышал теперь другое — резкий привкус контроля. Он коснулся краем пальто холодного стекла двери, толкнул её и вышел на вечерний воздух, в шум проспекта, где огни были похожи на сигнальные лампы, выстраивающие маршрут.
Тусклый свет старых люминесцентных ламп мерцал на потолке, создавая ощущение дрожащей тени, которая преследовала Ярослава, куда бы он ни повернул голову. Интернет-кафе, затерянное среди панельных домов на юго-западе Москвы, казалось временной капсулой — всё здесь застряло в 2003 году: пыльные мониторы с пузатыми экранами, пластиковые мыши с облезшими кнопками, выцветшие плакаты с надписями «ICQ — всегда онлайн» и «Плати поминутно!».
Гудение вентилятора системного блока под столом било в уши, как тиканье бомбы. Ярослав сидел в углу, подальше от входа, в капюшоне, стянутом на лоб, словно хотел стереть очертания лица. За его спиной — окно, за которым мерцали фонари и редкие силуэты прохожих, скользящих мимо, как тени, которым нет дела до тех, кто скрывается в полумраке.
Перед ним — ноутбук. Свой. Не доверял местным машинам. Они были слишком шумными, слишком общественными, слишком чужими. Его пальцы двигались с механической точностью — как хирург, только вместо скальпеля — клавиши, вместо крови — данные.
«Не думай. Не вспоминай. Просто код».
Он остановился, щёлкнул мышкой по строке в браузере, открыл почту — подставной ящик на латинском, в названии которого был спрятан шифр даты. Вложение — копия школьной переписки Артёма с одноклассниками.
— Помнишь, как мы его уделали? Он был лох.
Фраза казалась вырванной из ямы. Старой, заброшенной, гнилой. Но именно такие гниющие фразы Ярослав и собирал, чтобы построить из них новый фундамент — фундамент разрушения.
Он вставил её в сообщение. Получатель — старый друг Артёма, по фотографии с «Одноклассников» всё ещё активный, корпоративный, улыбающийся. Ему было достаточно нажать одну кнопку — и в чужой голове начнут крутиться мысли, как черви.
— Отправить.
Он не нажал сразу. Задержал курсор. Пальцы зависли, напряжённые, как перед прыжком.
«Он ведь тоже смеялся. Тогда. В том коридоре. У окна. Где пахло сыростью и линолеем».
Он щёлкнул. Сообщение ушло. В его груди будто что-то отступило на шаг назад.
Следующий шаг — рабочая почта Артёма. Доступ получен заранее — через подмену куки, с флешки, подброшенной через курьера. Открыл черновик. Вбил адрес начальника. Писал быстро.
— Петров опять затягивает сроки. Надо бы разобраться. У нас и так проблемы со сроками. С уважением, Артём Смирнов.
С уважением. Всегда с уважением. Даже когда вонзаешь нож — нужно сделать это вежливо.
Он перечитал текст, подправил дату, заголовок, нажал «отправить».
Всё.
Где-то рядом хрустнул пластиковый стакан. Он вздрогнул. Перевёл взгляд — за соседним столом подросток в наушниках смотрел аниме, втыкая вилку в лапшу из стаканчика. За другим — пожилой мужчина с жёлтыми ногтями набирал что-то в «Одноклассниках». Никто не смотрел на него.
Но Ярослав всё равно чувствовал себя обнажённым. Не физически. Иначе. Будто за спиной — чья-то рука. Будто сейчас… коснутся.
Он захлопнул ноутбук. Щёлкнул защёлку рюкзака, сунул внутрь технику, на ходу проверяя, не забыл ли аккумулятор. Встал. Медленно. Чтобы не привлечь внимания.
И всё же привлёк.
Молодой парень у выхода посмотрел на него, будто узнал. Внутри что-то сжалось.
Ярослав прошёл мимо, не встретившись взглядом, но в голове начал крутиться список: «Форма лица — неузнаваемая. Очки — привычные. Но капюшон. Штаны. Сумка. Может, он видел...».
Он вышел на улицу. Воздух хлестнул по лицу. Осень в Москве была такой, какой её и помнил: чужой, влажной, холодной.
Оглянулся. Никого.
Сделал пять шагов. Потом ещё. Только потом позволил себе дышать.
«Ты не в хижине. Здесь не будет сосен. Но запах предательства везде одинаковый».
Он свернул за угол, шаг ускорился. Рюкзак прижат к телу. Внутри — ноутбук. На экране — будущее, которое он только что запустил.
Артём не знал, что его прошлое стало оружием. Но скоро узнает.
Очень скоро.
Кафе было наполнено ароматом сливочной выпечки и слегка подгоревшего сахара, который плавно смешивался с горечью свежемолотого кофе. Деревянные столы с клетчатыми скатертями скрипели при каждом движении, словно пытались что-то прошептать. На стенах висели наивные акварели с осенними пейзажами — жёлтые клены, деревянные мостики, отражения в реке, будто вырезанные из другой, более спокойной жизни.
Наталья Александровна сидела у окна, боком к залу, спиной к улице. Лампа над их столиком отбрасывала мягкий, почти тёплый свет на её лицо, подчеркивая напряжённую линию губ. Она держала чашку чёрного чая обеими руками, словно тот был единственным, что давало опору в этом уютном, но странно затаённом месте.
Рядом сидела женщина — в сером кардигане, с ровными, как по линейке, тёмными волосами, и глазами, которые слишком долго задерживались на лице собеседницы. Её улыбка была безупречна. Доброжелательная. Точно выверенная.
— Ты ведь Наталья, да? Жена Артёма? — Голос был тёплым, чуть приглушённым, словно предназначался только для этой маленькой зоны света среди полумрака кафе.
Наталья едва заметно кивнула. Услышать имя мужа в таком контексте уже показалось ей странным, но она не подала виду.
— Да, всё верно. Простите, а мы раньше встречались?
Женщина тихо рассмеялась, положив ладонь на край стола, но не двигая её ближе.
— Ну... скорее, мимоходом. У нас с Артёмом были общие друзья, когда он ещё учился. Была... пара вечеринок. Он в те времена был совсем другой.
Наталья напряглась. Пальцы чуть сильнее сжали чашку, словно она боялась, что разговор соскользнёт куда-то, откуда не будет возвращения.