Страница 65 из 74
– Ты понимаешь, что ты делаешь с нашей семьёй? – продолжал Илья. – Я двадцать лет строил репутацию. Двадцать, Кирилл. А ты за месяц всё пустил под откос.
– Это ложь, – хрипло сказал он. – Я ничего не делал.
– Да ты посмотри на себя! – Сорвался отец. – Синяки, грязь, шепотки по району! Мария Петровна из соседнего подъезда видела надпись на заборе. Ты понимаешь, что нас обсуждают?
– Илья, хватит, – тихо сказала Мария Ивановна, стоявшая у плиты. Её руки дрожали, она вытирала их полотенцем, но взгляд не поднимала. – Он наш сын.
– Он позор, – отчеканил Илья. – Пусть скажет прямо. Пусть объяснит. Почему Куприянова сказала это? Почему никто в классе его не защищает?
– Потому что они… – голос Кирилла сорвался. – Потому что они врут. Все.
– Им нет смысла врать, – бросил отец. – А тебе — есть. Тебе нужно выкручиваться. И ты лжёшь.
Мария подняла глаза. В них стояли слёзы.
– Кирилл, – прошептала она. – Пожалуйста… просто… скажи, что ты сожалеешь. Что ты больше так не будешь. Что… подумаешь о нас. О себе. О будущем.
Он смотрел на неё. Смотрел долго. Губы дрогнули. В груди что-то сжалось, будто сломалась пружина.
– Даже вы? – Прошептал он. – Вы тоже не верите?
– Кирилл… – попыталась она снова, но он уже разворачивался.
– Всё ясно, – сказал он, с трудом сдерживая дрожь. – Я всё понял.
Он прошёл в свою комнату. Хлопнул дверью.
Внутри было темно. Шторы были задвинуты, ночник не горел. Он упал на кровать, не снимая куртки, и достал из кармана мятую бумагу. Карикатура. Глупая, мерзкая, нарисованная криво. Но в ней — вся суть. Всё, что видят. Всё, что хотят видеть. Он сжал её в кулак. Прижал к груди.
«Даже они. Значит, я совсем один».
В комнате повисла гробовая тишина. Только где-то за стеной отец снова поднял голос. Мать плакала — беззвучно, почти привычно.
А он лежал и смотрел в потолок.
– Я не сломаюсь, – выдохнул он. – Никогда.
И в этих словах не было надежды. Только ледяная решимость.