Страница 60 из 74
Они вышли в ночь. Снег заскрипел под ногами, и лес закрыл их за собой, будто втянул в себя, как тайну. Кирилл шёл первым, Ярослав — за ним, замыкая следы, скрывая дорогу назад.
Ветви деревьев качались над головой, словно наблюдали. Хижина осталась позади. Но не прошлое. Оно шло рядом. Молчаливое. Настырное. Живое.
В квартире Смирновых стояла странная тишина — не уютная, а глухая, будто после затяжной ссоры или перед обрушением чего-то важного. В комнате не было выключено отопление, но Артёму всё равно казалось, что воздух холоден, как в пустом подъезде.
Он сидел на краю дивана, словно боялся облокотиться, словно тело не принадлежало ему. Костюм мятый, рубашка влажная от пота, ворот расстёгнут. В руке — телефон, экран мигал, открывая уведомление за уведомлением. Новое анонимное сообщение пришло в мессенджер:
«Твои школьные шуточки всплыли. Пора платить».
Артём не сразу понял, что значит «всплыли». И только спустя секунду, когда взгляд скользнул по полу, он увидел обрывки фотографии. Рваные края, искажённые фрагменты чьего-то лица, переулок, тень. В его голове вспыхнуло воспоминание — резкое, липкое, как рвота после водки.
— Киря-маньяк, — вырвалось из памяти шёпотом.
Гулкий смех, школьный коридор, задетый локтем портфель, упавшая тетрадь, и он, Артём, стоящий с гордо вскинутым подбородком, глядящий, как Кирилл подбирает свои вещи, молча, сжав губы.
«Это было так давно... это была шутка... они все смеялись...».
Пальцы дрожали. Он сжал телефон так, что тот едва не выпал. Экран погас, отразив бледное лицо. Артём закрыл глаза. В груди стучало, как молотком: быстро, сбивчиво, тревожно.
Он услышал, как хлопнула дверь детской.
Наталья.
Она вошла тихо. В пальцах — ремешок её сумки, потёртый, туго скрученный, как узел. Волосы распущены, лицо бледное. Она не смотрела на мужа — взгляд был направлен куда-то мимо него, в пол, в тень.
Она прошла мимо, как призрак, как сон, которого не помнишь, но от которого остаётся тревога.
Артём поднялся, хотел сказать, но слова не сдвигались с языка. Он посмотрел на неё — на спину, на усталую осанку.
— Наташа... — голос был чужим, хриплым.
Она остановилась, не оборачиваясь. Несколько секунд — молчание, тяжёлое, плотное, как пыльный воздух в шкафу с вещами умершего.
— Ты мне скажешь, что происходит? — Тихо, почти шепотом, но каждое слово — как скальпель.
Артём сглотнул. Он посмотрел на ноутбук, на экран, где паблик «Ярославль Онлайн» мигал и светился, как дыра, в которую он проваливался. Комментарии, шутки, насмешки. Скриншоты. Мемы.
— Это чушь, — прошептал он. — Кто-то издевается.
Наталья не повернулась.
— Ты когда-то издавался над кем-то?
Он не сразу понял вопрос. Тишина. Часы тикали на кухне. Один из детей заворочался во сне.
— Это не имеет значения, — наконец выдавил он. — Это всё... ложь.
Наталья вздохнула. Тяжело. По-женски. Как будто в ней что-то умерло.
— В таких делах всё имеет значение.
Она ушла в спальню. Без крика. Без обвинений. Без объятий. Только тяжёлые шаги. Закрытая дверь. Тишина.
Артём остался один.
Он подошёл к окну, остановился, вглядываясь в своё отражение. Лицо серое, глаза ввалившиеся, губы поджаты. Он смотрел на себя, как на незнакомца.
— Это не может быть правдой, — прошептал он. — Это невозможно...
И в отражении — вглубь, за его спиной — мелькнула тень. Наталья. Уходящая. Тёмная. Беззвучная.
Только снег за стеклом падал медленно, равнодушно. И никто не остановил его падение.