Страница 59 из 74
«Не касайся. Не давай им к себе подойти. Дыши. Сейчас ты не Донской. Ты Ветров. Кирилл Ветров. Это всего лишь игра».
Он заметил его сразу. Николай стоял у столика с напитками, в центре полукруга из мужчин в тёмных костюмах, и выглядел так, будто это — его сцена. Освещённый, безупречный, с осанкой офицера и взглядом прокурора. Губы сложены в полуулыбке, галстук безупречно затянут. Рука — на бокале, другой он поправлял запонку — серебряную, с гербом.
Кирилл сжал билет ещё сильнее.
«Он даже не подозревает».
И пошёл вперёд. Медленно. Шаг за шагом, стараясь дышать ровно, не глядя никому в глаза. Толпа казалась вязкой, и каждый шаг требовал усилия.
— Николай, — тихо произнёс он, приблизившись. — Рад, что встретил тебя.
Николай обернулся. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся широкой улыбкой.
— Кир! Чёрт, я думал, ты в Ярославле! Или с... этим. С Ярославом.
Кирилл чуть заметно кивнул, не отвечая на последнюю часть.
— Проездом. Увидел афишу — не смог устоять.
Николай кивнул и протянул руку. Кирилл замер на долю секунды.
— Извини, — с натянутой улыбкой сказал он. — Пальцы мёрзнут на ветру. Слишком чувствительные.
Николай усмехнулся.
— Всё такой же? Ни капли не изменился.
— А ты — всё такой же наблюдательный, — мягко отозвался Кирилл.
Они стояли рядом. Кирилл держался чуть в стороне, словно граница между ними была обозначена не словами, а телом. Николай поднёс бокал к губам, отпил глоток и покачал головой:
— Ты знаешь, у нас тут недавно в прокуратуре был шум. Одно дело — мутное. Кажется, хакер лез куда не надо. И знаешь, кто там опять всплыл?
Он глянул на Кирилла с испытующим прищуром.
— Твой Ярослав. Михайлов. Или как он там себя зовёт?
— Он... помогает мне с архивами. Я проверяю материалы по одной консультации. Это всё.
Николай нахмурился. Его рука снова потянулась к запонке.
— Слушай, Кир. Ты мне друг. Старый. Единственный, кому я доверяю. Но с этим Ярославом — будь осторожен. Он не тот, кто кажется. Слишком много знает, слишком часто суёт нос туда, куда не должен. Такие люди редко заканчивают хорошо.
— Я приму к сведению, — коротко ответил Кирилл.
Они оба замолчали. Музыка в фойе изменилась, кто-то засмеялся рядом, мимо прошла женщина в золотом платье, оставляя за собой след парфюма и любопытства.
Николай отвлёкся, поставил свой билет на стол рядом с бокалом. Кирилл скользнул взглядом — мельком, но достаточно. Премьера, благотворительный вечер в филармонии, визит в суд по делу Волкова, обед с замом Генпрокурора.
«Этого хватит. Теперь у нас есть расписание. Следующий шаг — фокус. Там, где ты не ожидаешь».
Он вытащил телефон, сделал снимок, пряча объектив между пальцами, и убрал его в карман так, будто это был жест почесать бок.
— Мне нужно идти, — сказал он, сжав в руке билет. — Звонок, срочный. Из Москвы не уехать спокойно.
Николай кивнул, но взгляд его стал жёстче.
— Кир. Не позволяй ему вмешиваться. Ты — лучше него. Мы с тобой всегда были командой. Помнишь?
Кирилл кивнул.
— Помню. Очень хорошо помню.
Он отвернулся и пошёл к выходу, обходя людей, как камни на дне мутной реки. Спина прямая, шаги быстрые, дыхание сбивалось.
На улице пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Москва гудела, как зверь в клетке. Кирилл остановился, глубоко вдохнул и прошептал:
— Один шаг ближе, Николай. Один. Ты не узнаёшь меня. Но я всегда был рядом. Всегда.
Он нажал кнопку телефона. На экране — фотография расписания. Цифры, буквы, имена. Слабые места.
Он улыбнулся. Едва заметно. Как хирург перед разрезом.
Хижина дышала плесенью, как рана, не зажившая с детства. Лампа на столе горела неровным, будто колеблющимся светом, отбрасывая на стены длинные кривые тени. Плющ за окном дрожал, словно пытался влезть внутрь, пробраться сквозь щели в окнах, заткнутых кусками картона и старых газет.
На стене — старая, выцветшая фотография. Мужчина в очках с высоким лбом и женщина с застывшей улыбкой, держащая на коленях ребёнка. Все трое — как будто застигнуты в моменте, которому нельзя вернуться. Ярослав смотрел на эти лица долго, прежде чем отвернуться.
Он сидел за столом, спина сгорблена, пальцы бегали по клавиатуре. На экране ноутбука — открытый паблик «Ярославль Онлайн». Пост, размещённый с поддельного аккаунта, уже собрал более шестисот комментариев и сотни репостов.
— Резонанс есть, — бросил он в темноту, не поднимая глаз. — Люди проглатывают всё, что подано с намёком. Аудио качают, пересылают. Уже несколько человек из офиса Смирнова оставили реакции. Некоторые — из окружения Натальи.
Он повернул экран в сторону.
Кирилл стоял у двери. Снег на его пальто уже начал таять, оставляя тёмные пятна на ткани. Он молчал. Пальцы дрожали, сжимая кожаную перчатку.
— Я не хочу долго оставаться здесь, — наконец проговорил он, голос хрипел от холода. — Лес давит. Хижина тоже. Воняет прошлым.
— Всё воняет прошлым, Кир, — тихо ответил Ярослав, поворачивая ноутбук обратно. — Ты сам в нём живёшь.
Кирилл не ответил. Он шагнул внутрь, удерживая дистанцию, избегая даже случайных прикосновений к косяку. Свет от лампы отразился в его глазах, придавая взгляду стеклянную остроту.
Он достал из внутреннего кармана свернутый лист и положил на стол. Фотография билета. Планы Николая Волконского: благотворительный вечер, встреча в суде, визит в загородный дом под Звенигородом.
— Он не защищён, — сказал Кирилл тихо. — Доверяет всем. Даже мне. Как в школе.
— Потому что ты молчал все эти годы, — напомнил Ярослав, сверяя даты и отмечая что-то ручкой в блокноте. — А теперь — говоришь делом. Это важнее слов.
Кирилл опустился на стул у стены, подальше от света, от экрана, от фотографий. Он вытянул ноги, перекрестил лодыжки, сложил руки на груди, словно пытаясь сдержать дрожь.
— Наталья. Как она отреагировала на письмо? — Спросил он спустя паузу.
— Пока никак. Но Светлана сказала, что она начала забирать детей раньше. С коллегами не разговаривает. На работе — замкнулась. Скоро даст трещину. Письмо с подписями свидетелей уже готово. Всё подделано аккуратно. Речь о махинациях, фиктивных договорах. Только намёки. Но если она решит проверить — увидит «доказательства».
— Осторожнее. Ей нужно не убедить, а напугать. В сомнениях человек уязвимее, чем в гневе.
Ярослав усмехнулся.
— Ты всегда был мастер деструкции, Кир. Хирург точности.
Кирилл повернулся к нему, глаза потемнели.
— Это не игра, Яр. Это не виртуальный чат и не твои флэшки. Они уничтожили нас. Своими руками, своими улыбками. Они запомнили нас как никчёмных. И теперь они забыли. А мы — нет.
— Мы помним, — согласился Ярослав, закрывая ноутбук.
Он встал, подошёл к столу, приподнял половицу. Под ней — металлический ящик. Кодовый замок щёлкнул. Бумаги, флешки, документы в пластиковых пакетах. Всё разложено по категориям.
— Здесь всё, — сказал он. — Записи, контакты, схемы. Даже фрагменты переписок Смирнова с поставщиками. На фоне можно подставить нужные слова. Наталья подумает, что он воровал. Николай — что слил дела. Осталось немного.
— Слишком долго. Меня выводит из равновесия эта задержка, — Кирилл встал, подошёл к двери. — Мы должны быть на шаг впереди. Особенно теперь, когда Волконский начал подозревать.
Ярослав закрыл ящик. Потушил лампу. Хижина погрузилась в полумрак.
— Он ревнует. Не подозревает, но чувствует. Ты для него — как наркотик. Без тебя он слабее. И он это знает.
— Я это тоже знаю, — прошептал Кирилл. — И именно поэтому я не дам ему понять, кто я на самом деле. Пока ещё нет.