Страница 50 из 74
Наталья резко встала. Книга с глухим стуком упала на пол. Она наклонилась, быстро подняла её, не глядя на остальных.
– Простите. Я… Мне нужно идти.
– Конечно, – произнесла Светлана, будто с сочувствием. – Бывает, правда настигает внезапно.
Гул её шагов по коридору сопровождался эхом, как выстрелы в спину.
На улице с каждой минутой темнело. Снег падал крупными хлопьями, и Наталья чувствовала, как пальцы на руке начинают дрожать.
«Не может быть. Не может быть. Это шантаж. Ложь. Или?».
Она крепче прижала сумку к груди. Сердце било так, будто собиралось разорвать рёбра изнутри.
В окне читального зала Светлана продолжала сидеть, спокойно листая чужую книгу. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она выключила телефон, убрала его в сумку и встала.
Задача была выполнена.
Наталья не заметила, как уличный фонарь погас — лампа внутри зала продолжала светить ровно, упрямо, как тлеющий огонёк сомнения, проросший в ней.
Артём не знал, что трещина уже появилась. И она начала расширяться.
Поздний вечер вполз в офис сквозь жалюзи, разрезая пространство тусклыми полосами фонарного света. В углу стола медленно остывала третья за ночь чашка кофе, его горечь давно смешалась с металлом паники на языке. Артём Игоревич Смирнов сидел, навалившись на стол, правая ладонь сжимала мышь, левая — тёрла висок. Мятая рубашка прилипала к спине, и всё тело отзывалось тупой, вязкой усталостью, как будто каждый нерв был замазан густым клеем тревоги.
Экран монитора мигнул, и он услышал слабый щелчок — пришло новое письмо. Корпоративный логотип, тема: «Замечание по проекту ЖК “Рощино”». Отправитель — он сам.
Артём замер. Медленно, словно каждый байт информации может взорваться, он открыл письмо. Читал, не веря глазам.
"Уважаемый Дмитрий Иванович, в связи с повторяющимися ошибками в вашей работе над расчётами по объекту “Рощино”, считаю необходимым сообщить об этом руководству компании. Ваши действия ставят под угрозу сроки сдачи проекта, и я вынужден указать на вашу непрофессиональность. С уважением, А.И. Смирнов."
– Что за чушь... – пробормотал он, отталкиваясь от стула.
Тревожное гудение в груди стало ритмичным. Он не писал этого. Он даже не думал об этом.
Телефон завибрировал. Экран: Дмитрий Иванович Ковалёв. Артём ответил автоматически, машинально.
– Алло.
– Ты с ума сошёл?! – Голос Дмитрия был натянут, как проволока. – Ты хочешь меня подставить? Думаешь, я промолчу?!
– Подожди, подожди. Я только что увидел это письмо, я его не писал, – Артём сглотнул, во рту пересохло. – Я не знаю, как оно попало в почту. Это…
– Не смеши меня, Артём. Думаешь, я идиот? Подпись твоя, адрес твой. Тебе совсем крышу снесло? Или ты решил выслужиться перед Петровым за мой счёт?
– Нет! Слушай, я сам только что…
– Завтра же пойду к Петрову. Пусть сам решает, кому он может доверять. Надоели твои подковёрные игры.
Сигнал отбоя прозвучал, как выстрел.
Артём медленно положил телефон на стол.
В комнате стало на удивление тихо. Только шум системного блока и далёкий рёв машины за окном.
Он поднял глаза. На стене — грамота: «Лучший менеджер года. 2010». Рядом — семейное фото. Наталья в кремовом свитере, улыбка немного усталая. Максим, в школьной форме, щурится на солнце. Анна держит в руках куклу и хохочет, губы смазаны клубничным мороженым.
Артём поднёс ладони к вискам, сжал их.
«Кто? Кто это делает?.. Почему?.. Почему именно сейчас?».
Он закрыл глаза, но перед ним всплыл экран почты, фразы, чёрным по белому. Его почерк. Его имя. Его ответственность.
В горле стало горько, будто он проглотил кусок железа.
В дверь никто не стучал, но Артём вдруг резко встал и подошёл, проверил — замкнуто. Никого.
Он снова сел. Трясущимися пальцами открыл «Отправленные». Письмо там было. С тайм-кодом, совпадающим с моментом, когда он наливал себе кофе.
«Это невозможно. Кто-то вошёл в аккаунт. Кто-то... Кто?».
Он вспомнил флешку. Сувенир с логотипом «ЯрСтрой». Подарок от этого нового консультанта — Кирилла Ветрова.
– Ветров… – прошептал он.
Пальцы снова потянулись к фото. Он вытащил его из рамки. Бумага чуть промялась. Он провёл пальцем по лицу Натальи.
«Если я потеряю всё… семью, детей… работу…».
Он встал, подошёл к окну.
Улица блестела, как покрытая лаком. Лунный свет дрожал на капотах припаркованных машин. Фонари мигали, как сбившиеся ритмы сердца.
Артём прислонился лбом к стеклу.
«Если они думают, что я сломаюсь…».
Но мысль не завершилась. Он слишком хорошо помнил свои ошибки. И слишком плохо — тех, кто теперь всплыл из темноты.
Свет от монитора позади был единственным, что оставалось живым в офисе. Всё остальное — замирало.
Артём повернулся к компьютеру. Открыл новое письмо. Заголовок: "Re: Сомнения в надёжности. Конфиденциально."
Он не знал, кто его получатель. Но чувствовал — это только начало.
Огни ночной Москвы размыто отражались в стеклянной стене, за которой начиналась глубина шумного города. Панорамные окна квартиры на одиннадцатом этаже раскрывали вид на сияющие небоскрёбы, словно иллюминации чужой жизни, недоступной и далёкой. Внутри было тихо — слишком тихо. Даже тикание настенных часов казалось вымеренным до агрессии.
Кирилл Донской, представленный как Кирилл Ветров, вошёл в квартиру, не снимая пальто. Он прошёл пару шагов, окинул взглядом обстановку — чёрно-белый интерьер, стеклянный стол, аккуратно сервированные тарелки с сыром, виноградом и тонко нарезанным хамоном. Запах кофе, смешанный с лёгким ароматом вина, неуловимо напоминал университетские приёмы, где он всегда стоял у стены, изолированный от людской суеты.
– Не обижайся, Кирилл, я на тебя не обниматься звал, – голос Николая Волконского прозвучал с кухни. – Хотя, чёрт возьми, как ты вообще живёшь без прикосновений?
Кирилл кивнул, не глядя в сторону хозяина.
– Гиперчувствительность кожной рецепции. Медицинская история. И привычка, – он присел на край дивана, как будто опасался, что тот укусит.
Николай вошёл с двумя бокалами. Его костюм — итальянская ткань, сшит по фигуре, галстук сдвинут, ворот расстёгнут. На лице — усталость и скрытая досада.
– Не сочти за дерзость, но мне непонятна твоя дружба с Ярославом, – сказал он, протягивая бокал, но Кирилл жестом отказался. – Он мутный, Кирилл. Слишком тихий, слишком уверенный. И всё время знает больше, чем говорит.
– Мы просто работали над несколькими проектами, – отозвался Кирилл. – Его база данных была полезна.
– Полезна? – Николай усмехнулся. – Знаешь, кто ещё был "полезен"? Один хакер из Рязани, который слил прокуратуре аудиозаписи следователей. Его потом нашли повешенным в сарае.
Кирилл молча склонил голову. Он чувствовал, как внутри начинается дрожь — не от страха, а от перегрузки. В комнате было всего два человека, но расстояние между ними казалось опасно зыбким.
– Я тебе как другу говорю. Будешь рядом с таким — в один момент окажешься по уши в говне.
– Я осторожен. И я не позволяю людям подходить близко, – тихо ответил Кирилл, и в этом было не только буквальное значение.
Николай бросил взгляд на стол, где лежал его ежедневник. Он лениво перелистнул его, выискивая, кажется, дату предстоящей встречи в Совете. Кирилл, словно между делом, склонился, достал платок из внутреннего кармана и одновременно с этим активировал камеру в наручных часах.
Одно короткое нажатие. Щелчка не было — только лёгкая вибрация в запястье. Несколько кадров: открытая страница, график, инициалы.
«Ровно пятнадцать секунд. Больше не нужно».
Николай налил себе ещё, глотнул прямо из бокала.