Страница 5 из 74
Глава 2: Анатомия страха
«Страх — это тень, которую отбрасывает прошлое на настоящее».
— Альбер Камю
Пламя керосиновой лампы дрогнуло, вырвавшись вверх, словно испуганное дыхание. Свет был тусклым, с желтизной, как у старого глаза. Тени на стенах задвигались, извиваясь, ползли по фотографиям, скользили по полу, по треснувшим доскам, по ногам Ярослава.
Он сидел, сутулившись, словно хотел исчезнуть в капюшоне. Его пальцы постукивали по клавишам — быстро, нервно, но с точностью хирурга. Экран ноутбука светился синеватым — там было всё: Артём, его жена, праздники, смех, фальшь.
— Вот он, — прошептал Ярослав. — Смотри.
Кирилл не подошёл ближе. Он остался на своём месте — в метре от печки, напротив. Стол между ними был узкий, но ему казался шире пропасти. Он не переносил, когда люди приближались. Даже Ярослав.
— Вижу.
Он смотрел не на экран, а на листы — исписанные, помеченные, вырезанные из чужой жизни. Каждая дата, каждая улица, имя, номер — кусок чего-то хрупкого, но теперь нужного. Он держал ручку — не для записи, а чтобы занять руку. Пальцы дрожали.
— У него завтра совещание в офисе. Жена будет одна дома с сыном. — Ярослав чуть повернулся. — Может, стоит...
— Нет, — резко сказал Кирилл. — Только он. Пока только он.
— Ты уверен, что хочешь сделать это поэтапно? Можно сразу вбросить...
— Нет, — он поднял взгляд. — Пусть он почувствует. Сначала непонятную угрозу. Потом страх. Потом вину.
Ярослав пожал плечами, не споря.
— Значит, начнём с этого, — он ввёл новую строку кода.
На экране всплыло окно: старая переписка Артёма из школьного чата. 2001 год. Ноябрь. Надпись: «Киря-маньяк, он же трогал Лизу! Ха-ха!».
Пальцы Кирилла сжались. Звук был глухим — ручка треснула.
«Он даже тогда знал, что врёт. Знал — и делал это громко. И весело. И никто не остановил».
— Ты уверен, что он вспомнит? — Ярослав искоса посмотрел. — Может, для него это просто очередной вечер тогда был. Они ведь всегда смеялись.
— Он вспомнит, — Кирилл сжал челюсть. — Такие вещи возвращаются.
— Отправить?
Кивок.
Щелчок клавиши.
Сообщение ушло.
— Теперь он знает, — тихо сказал Ярослав. — Что кто-то помнит.
Кирилл встал. Пальцы скользнули по столу, слегка задев Ярослава за локоть. Он резко отдёрнулся.
— Прости, — хмуро буркнул Ярослав, убирая руку.
Кирилл молчал. Он отошёл к стене, где висели фотографии. Протянул руку — сдул пыль с одной. Мальчик лет шести, с большими глазами и прямой спиной. Его отец рядом, высокий, суровый.
— Это ты? — Спросил Кирилл, не оборачиваясь.
— Это до, — ответ был сухим. — До приюта. До того, как всё пошло по п****.
Кирилл кивнул. Не спрашивал дальше. Слишком много общего.
Тишина растекалась по углам хижины, забираясь в трубу печки, в паутину на окне, в щели между досками.
— У тебя есть сомнения? — Вдруг спросил Ярослав. — То, что мы делаем...
— Нет, — быстро ответил он.
— А если... кто-то узнает?
Кирилл медленно повернулся. Его глаза были тёмными, словно тушь, разлитая в воде.
— Они не узнают. Потому что мы знаем, как они думают. Потому что мы были ими. Потому что они сами научили нас быть такими.
Ярослав кивнул.
Он вытащил из-под пола металлический ящик. Скрип замка был длинным, как вдох. Внутри — второй ноутбук, аккуратно упакованные сим-карты, документы, старые фотографии. Он достал лист бумаги, прочитал.
— Это письмо от имени Артёма. Я вставлю в него фразу: «Ты знаешь, что это было не в первый раз. Прикрой меня ещё раз, и я буду должен».
— Сделай голосом, — коротко бросил Кирилл. — Он сам диктует себе приговор.
Клацанье клавиш. Голосовой синтез.
— Готово, — выдохнул Ярослав.
Кирилл подошёл к двери. Его пальцы слегка дрожали, когда он положил руку на ручку.
— Пошли, — сказал он.
— Кирилл, — позвал Ярослав.
Тот остановился.
— А если в какой-то момент тебе станет... всё равно? Что ты тогда сделаешь?
Молчание. Лишь шорох ветра за стенами.
— Тогда ты напомнишь мне, зачем мы начали. — И он открыл дверь.
Холодный воздух ворвался в хижину, загасив лампу. Тени исчезли. Осталась только темнота.
Они вышли. Лес сомкнулся за ними.
И ночь, как шепот старой обиды, накрыла поляну.
Серый свет падал из панорамных окон, заливая офис глухим, ровным сиянием, в котором всё — люди, мебель, даже воздух — казалось, теряло цвет и жизнь. Кирилл стоял на краю этого выцветшего мира, будто посторонний элемент, занесённый сюда ветром. Его пальцы крепко сжимали кожаную папку, ногти впивались в обложку, оставляя вмятины. Он дышал через нос, медленно, считая вдохи.
«Четыре вдоха. Четыре выдоха. Не поддаваться. Не сейчас».
Офис был слишком открытым, слишком оживлённым. Гудение кондиционеров, скрип колёс кресел, негромкие голоса менеджеров сливались в однотонный фон, который колотил в виски. Кирилл ощущал людей вокруг — их шаги, движения, взгляды, даже дыхание. Он не смотрел в их сторону, но всё чувствовал, будто кожа превратилась в мембрану, улавливающую каждый колеблющийся сантиметр пространства.
— Вы к кому? — Голос девушки с ресепшена прозвучал рядом.
Она подошла слишком близко.
Кирилл слегка отступил назад. Не глядя.
— Смирнов. Я записан. Кирилл Ветров, — ответ был ровным, но голос чуть дрогнул.
— А, да, подождите минуту, он сейчас освободится, — она улыбнулась, повернулась к телефону.
Кирилл не сел. Он остался стоять, спиной к стене.
«Если кто-то подойдёт — будет куда отступить».
Его глаза скользнули по пространству — кофемашина справа, кулер за спиной. Панорамные окна слева. Там, за стеклом, Ярославль был таким же серым, как и в 2001-м. Только теперь этот серый был внутри него.
Артём появился через несколько минут. Ишёл легко, с деловым выражением лица. Его шаг был уверен, чуть тороплив, но отточен, как у человека, привыкшего быть первым в переговорной.
— Кирилл Ветров? — Он протянул руку.
Кирилл сделал движение вперёд… и тут же отдёрнулся, словно спохватившись.
— Простите. Руки замёрзли на улице. Не хочу портить первое впечатление, — на губах появилась улыбка, холодная и отработанная.
Артём замер на секунду. Мелькнуло недоумение, быстро спрятанное за вежливостью. Он опустил руку.
— Ничего. Пойдёмте, переговорим.
Они прошли мимо центрального стола. Кирилл почувствовал, как один из сотрудников, молодой парень с наушниками на шее, бросил взгляд ему вслед. Задержался. Пронзительный, как удар. Сердце Кирилла сжалось, но он продолжал идти, глядя прямо перед собой.
— Мы работаем над жилым комплексом, — Артём говорил, не оборачиваясь. — В Заволжском районе. Проект идёт туго. Возможно, вы могли бы помочь с логистикой или экспертизой смет?
Кирилл кивнул, не отвечая. Они вошли в переговорную, где звук сразу стал другим — глуше, тише, опаснее.
Он сел первым. Выбрал край стола. Артём занял противоположный конец, разложив бумаги.
— У вас интересная биография, — сказал он. — Вы работали в Москве?
Кирилл смотрел на него. Долго. Затем кивнул.
— Я работал с телами. Теперь решил заняться живыми.
Артём усмехнулся.
— Неожиданный поворот. Но Москва, да. Она умеет заставить менять жизнь.
— Особенно если у тебя есть... прошлое, — Кирилл слегка наклонил голову. — Ты ведь из Ярославля, Артём?
Тот насторожился.
— Да. Всю жизнь здесь.
— Значит, и школу заканчивал тут. В тридцать седьмой?
Пауза. Артём чуть замер, взгляд его стал внимательнее.
— Да... давно это было. А вы?
Кирилл улыбнулся — медленно, неестественно.
— Я там учился. Немного позже, конечно. Но слышал, были ребята, которые... задавали тон. Вся школа про них помнила.