Страница 45 из 74
Глава 9: Фрактура доверия
«Человек, которого предали, становится чужим даже самому себе», — Лев Толстой
Скрип ступеней под ногами отдавался глухим эхом в тёмном пространстве, будто само здание дышало. Кирилл спускался медленно, держа рюкзак на одном плече и сжимая холодное железное перило. Пальцы цеплялись за металл, как за единственную точку опоры, и при каждом шаге он чувствовал, как внутри всё сжимается. Влажный воздух подвала бил в лицо, пах плесенью, старым железом, затхлым страхом.
«Быстро. Заберу и уйду. Никого не должно быть. Просто заберу и уйду».
Он почти не моргал. Глаза бегали по стенам, вглядываясь в тени между ящиками. Серая краска шелушилась, клочьями отпадала, как кожа после ожога. Под потолком мигала тусклая лампочка — она вспыхивала с надрывом, будто хотела лопнуть от напряжения, и вновь замирала, давая лишь неустойчивое освещение.
У лестницы вёлся влажный след — будто кто-то недавно прошёл. Кирилл замер.
– Спокойно, – пробормотал он едва слышно. – Ты не ребёнок.
Он сделал ещё два шага — и остановился.
Из темноты, возле ржавого шкафа, мелькнуло движение. Кирилл резко обернулся — и увидел троих. Артём. Дмитрий. Павел.
Они стояли полукругом у ящиков, словно ждали его. У Артёма в руках — старая теннисная ракетка. Он крутил её, перебрасывая с ладони на ладонь, будто это был нож, а не игрушка. Лицо у него светилось странным весельем, в глазах горело что-то хищное.
– Киря… – протянул Артём, сделав шаг вперёд. – А ты чего так поздно? Заблудился?
Кирилл застыл. Он не мог пошевелиться. Внутри поднялось холодное, липкое предчувствие.
– Мне… мне надо учебник, – сказал он тихо. – Я у уборщицы оставил. В коробке.
– Ага, – сказал Дмитрий, потупив взгляд. – Там, у стены, под тряпками.
– Мы поможем найти, – добавил Павел, натянуто улыбаясь.
Его голос дрогнул.
Кирилл сделал шаг в сторону, пытаясь пройти мимо них. Сердце билось в горле. Спина была мокрой от пота.
– Стой, – сказал Артём, его голос у него стал ниже. Жёстче. – Ты думаешь, мы не знаем?
– О чём ты? – Кирилл не хотел смотреть ему в глаза.
– О Лизе, – процедил Артём. – Она рассказала. Все знают. Ты маньяк, Донской. Признайся.
Кирилл побледнел. Он покачнулся, будто удар пришёл не снаружи, а изнутри.
– Это ложь. Я не прикасался к ней. Я не...
– Ты думаешь, кто тебе поверит? – Перебил Артём. Его голос был ядовит. – Школьный псих. Молчун. С прибабахом. Мы все тебя давно раскусили. Все. Даже Лиза.
Кирилл поднял взгляд.
– Она врёт. Я к ней даже не... Я просто… Я не виноват!
Павел отвёл глаза. Дмитрий что-то тихо пробормотал, но Артём шагнул ближе.
– Тогда почему ты сбежал с урока, а? Почему не пошёл на собрание? Почему прячешься, как крыса?
Кирилл отступил к стене. Его рука наткнулась на ящик — он почувствовал ржавчину под пальцами.
– Потому что мне страшно. Потому что вы… вы…
– Мы что? – Артём снова заиграл ракеткой. – Хотим правды?
– Ты хочешь крови, – тихо сказал Кирилл. – И одобрения. Чтобы быть главным.
На мгновение в подвале стало так тихо, что слышно было капли, падающие с трубы на бетонный пол.
Павел шевельнулся:
– Артём, может, хватит. Мы просто…
– Заткнись, – бросил Артём, не оборачиваясь. – Ему надо научиться отвечать за поступки.
Он резко вскинул руку — ракетка описала дугу. Кирилл зажмурился. Но удара не последовало.
Только хруст — как будто что-то упало.
Они замерли.
Из-за двери, ведущей в школьный двор, послышался чей-то шаг. Голоса.
Артём выругался.
– Убираемся, – прошипел он. – Быстро.
Дмитрий первым бросился к лестнице. За ним Павел. Артём задержался, взглянув на Кирилла, который стоял, прижавшись к стене, с бледным лицом и расцарапанной щекой. Их взгляды встретились.
– Не забывай, – сказал Артём почти шёпотом. – Всё только начинается.
И скрылся за лестницей.
Кирилл остался один.
Он долго стоял, не двигаясь, чувствуя, как в грудной клетке тяжелеет что-то новое — не страх, не боль. Горечь жгучая, неизбывная.
Сквозняк гулял по подвалу, завывая в щели между трубами. Холодный ветер из приоткрытой двери шевелил клочки бумаги, гоняя их по пыльному полу, будто кто-то невидимый нарочно подталкивал их ближе к ногам Кирилла. Лампочка под потолком мигала всё чаще, и от этого тени на стенах казались живыми — они дрожали, извивались, будто подземелье дышало.
Кирилл стоял на коленях у старой коробки, заваленной учебниками, один из которых был его. Пальцы дрожали, цеплялись за обложки, соскальзывали. Он старался сосредоточиться, не слышать, не видеть. Только найти нужную книгу — и наверх, как можно скорее.
«Не поддаваться. Молчать. Они скоро уйдут. Главное — не смотреть в глаза».
Шорох за спиной пронзил его позвоночник, как ледяная игла. Он не оборачивался. Но знал — Артём всё ещё здесь. И приближается.
– Вот он, наш гость, – проговорил Артём, подходя ближе. – Как ты тут, маньячок?
Кирилл не отвечал.
Слышен был только звук капающей воды, словно метроном, отсчитывающий секунды до чего-то.
Артём шумно выдохнул и бросил ракетку на металлический ящик, вызвав звон, прокатившийся по пространству.
– Нашёл, что искал? Или ты тут за другим? – В голосе слышался фальшивый интерес, напускное участие.
Кирилл медленно вытащил учебник и прижал его к груди. Спина у него горела. Он чувствовал, как тот листок ещё не долетел, но уже летел — в его сторону.
Хлопок.
Скомканный бумажный шар ударил его в щёку и упал на пол, разворачиваясь у ног. На нём, жирными чёрными буквами, криво выведено: «Киря-маньяк, тебе конец».
– Дай угадаю, – продолжил Артём, пнув лист ногой ближе. – Ты скажешь, что всё это неправда. Что Лиза врёт. Что ты жертва.
– Я не делал этого, – тихо сказал Кирилл, его голос сорвался, но он сдержался.
– Ну конечно, – усмехнулся Артём. – Все, кто виноваты, всегда так говорят.
Он сделал шаг, наклоняясь, поднимая с пола старую школьную метлу. Её деревянная ручка была сколота, щетина мокрая от плесени. Он крутанул её в руках и, будто невзначай, задел рюкзак Кирилла.
Рюкзак соскользнул с плеча и глухо шлёпнулся на пол. Замок раскрылся, тетради высыпались, некоторые раскрылись на личных записях, вклеенных вырезках, рисунках. Один лист медленно скользнул к ботинку Артёма.
– О, художник у нас? – Усмехнулся он, глядя на детский набросок анатомического сердца, вырезанный из журнала. – Не знал, что маньяки ещё и романтики.
Дмитрий хихикнул, переглянувшись с Павлом. Тот подтолкнул ногой ящик, отчего тот скрипнул, будто от боли, и встал чуть ближе к Кириллу.
– Молчит. Боится, – прошептал Павел.
– Ещё бы не бояться, – прошипел Артём. – Всё, что ты делал с Лизой, она уже рассказала. Хочешь, я повторю? Или сам объяснишь?
Кирилл встал. Медленно. Поднял рюкзак, собирая молча тетради. Лист с надписью он оставил лежать на полу.
– Скажи хоть что-нибудь, – бросил Артём, теперь уже раздражённо. – Или ты и правда виноват, раз молчишь?
Кирилл поднял на него взгляд.
– Ты боишься, что это не я, а ты. Ты всё время что-то доказываешь, Артём. Только кому?
Артём шагнул ближе.
– Повтори.
– Кому ты хочешь это доказать? Ей? Себе? Николаю? Елизавете?
Глаза Артёма вспыхнули. Щека дёрнулась. Он резко схватил метлу обеими руками, поднял — но замер.
– Ты хочешь быть жертвой? – Прошипел он. – Так будь ею. Только знай: я – не ты. Меня никто не забудет.
Кирилл сжал рюкзак, прижимая его к груди, и шагнул назад. Спиной — к стене.
– Ты хочешь, чтобы я стал тем, кого вы выдумали, – выдохнул он. – Но ты не сможешь. Даже если сломаете всё. Меня не будет, но вы всё равно останетесь собой.