Страница 35 из 74
Он положил тетрадь на стол, аккуратно.
Провёл пальцем по буквам. Медленно. Как будто по свежей ране.
– Вы не знали, что делали, – сказал он вслух, едва слышно. – Вам казалось, что это весело. Что можно смеяться. Что можно говорить это каждый день…
Он закрыл глаза.
…Школьный коридор. Ярославль, 2001 год. Осень. Гул шагов, шорох курток. Крик из-за двери:
– Маньяк пришёл! Берегите девочек!
Смех. Хохот. Толчок в плечо.
Артём, ржущий у окна, с пакетом в руке:
– Кирюха, хочешь халву? Отравленная. Специально для тебя.
Рядом — Николай. Пихает в спину.
– Двигай, «Доктор Менгеле», кабинет не сам себя убьёт от скуки.
И всё это — на фоне безмолвного учительского лица, застывшего как бетон.
Кирилл резко открыл глаза. Дыхание выровненное, но слишком частое. Он сжал кулаки.
– Вы все заплатите.
Он поднял тетрадь и аккуратно положил её в верхний ящик стола. Закрыл. Провернул ключ.
Потом встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. За стеклом — мокрый асфальт, шум двигателя где-то внизу, силуэт женщины с зонтом — тёмная фигура в одиночестве.
Он вытащил телефон. Пролистал контакты. Заметка: Светлана Козлова — отчёт получен. Ярослав — активен. Николай — расписание скопировано. Артём — дестабилизирован. Наталья — сомневается.
«Сомнение — это начало трещины. А трещина всегда ведёт к обвалу».
Он выключил экран.
Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза.
Но в голове, как в детстве, снова звучало то же:
– Киря-маньяк.
– Киря-маньяк.
– Киря… маньяк…
Всё в нём знало: эта боль никогда не уйдёт.
Но теперь — она стала инструментом. И в этот раз, он будет тем, кто смеётся последним.
На столе лампа горела тускло, высвечивая одну-единственную деталь — тетрадь с надписью, ставшей клеймом, — теперь уже не знаком поражения, а знаменем войны.