Страница 33 из 74
Ярослав усмехнулся.
– Он не тот. Просто никто раньше не решался это доказать.
Они молчали. В комнате было только потрескивание старой лампы. Она качнулась от сквозняка, блики заскользили по стенам, будто лица на фотографиях ожили.
Кирилл подошёл ближе к снимку, где мальчик держал в руках самолёт. Его лицо было размыто временем, но взгляд…
– Это ты?
– Да. Это я. До того, как они начали. До того, как всё закончилось.
– Ты помнишь, как они говорили?
– Да, – сказал Ярослав. – Помню. Слово в слово. И как ты тогда смотрел на меня. Ты не смеялся. Но и не остановил.
Кирилл не ответил.
– Ты тогда испугался, что если свяжешься со мной — они тебя тоже начнут.
– Да.
– И теперь ты это исправляешь.
– Да.
Они смотрели друг на друга. Не было тепла. Не было прощения. Но было понимание.
Кирилл первым отвёл взгляд.
– Пора.
Он подошёл к лампе, задул её. Темнота опустилась мгновенно, как плотная ткань. Лес за окном шевелился, словно дышал.
Они закрыли ящик, вернули половицу.
Когда дверь захлопнулась за ними, в хижине снова осталась только тьма.
А где-то в городе Артём, ещё не зная об этом, впервые за много лет проснулся среди ночи в холодном поту.
Актовый зал школы №5 пах мелом, пылью и усталостью. Вечернее электричество мерцало над пластиковыми стульями, на которых сидели женщины в пальто, мужчины в водолазках и куртках, шумно вдыхавшие тёплый воздух после мокрого холодного двора. Занавески, выцветшие и тяжёлые, висели по бокам сцены, вбирая в себя влагу, будто тянули из зала чужие разговоры и нервное дыхание.
Наталья Александровна Смирнова сидела в третьем ряду, ровно, прямо, почти не двигаясь. В руках — сумка с застывшим в напряжении замком. Пальцы её едва заметно подрагивали, будто тело пыталось показать то, что лицо не выдавало: напряжение, тревогу, настороженность.
На сцене говорила Елена Ивановна Соколова — уверенно, с отточенными интонациями педагога, привыкшего к равнодушному вниманию. Она называла фамилии, цифры, дисциплины. Кто-то из родителей шептался, кто-то хрустел пакетом с тетрадями. Наталья не слушала. Слова проходили сквозь неё, как сквозняк сквозь сетку — оставаясь где-то снаружи.
Она думала об Артёме. О его молчании за ужином. О том, как он проверял телефон, о слишком долгом взгляде в зеркало.
«Он нервничал. Но из-за чего?».
Сбоку кто-то сел. Наталья едва повернула голову. Женщина лет сорока, короткая стрижка, аккуратное лицо. Пахло недорогими духами и холодом с улицы.
– Простите, – сказала женщина с тёплой улыбкой. – Вы ведь мама Вари Смирновой? Я Светлана Козлова. Мой сын с вашей дочкой за одной партой сидят. Первый год в вашей школе.
– Да… – Наталья чуть кивнула, голос прозвучал глухо. – Очень приятно.
Светлана достала из сумки блокнот, положила на колени. В паузах между репликами учительницы она комментировала — ненавязчиво, по-женски:
– Прямо как в наших школах, правда? Всё то же самое: окна дышат, парты скрипят… Я, когда сюда зашла, вспомнила, как в девяностых в старой школе в Ярославле сидела… всё так знакомо.
Наталья улыбнулась, неуверенно.
– Да, странно, как мало что меняется.
Пауза. Светлана придвинулась ближе — не физически, а голосом, интонацией.
– Я, простите, конечно, может, зря скажу… – она понизила голос. – Просто… я тут недавно разговаривала с одной женщиной. Она вроде как работала в одной фирме с вашим мужем… с Артёмом, кажется, да?
Наталья напряглась.
– Да. А что?
– Да ничего такого, конечно, – Светлана опустила взгляд. – Просто… странно, она как-то обмолвилась… ну, знаете, как это бывает, между делом… Что у него в прошлом были какие-то неприятности. Связанные со школой. Ну, со своей, не этой.
Наталья молчала.
Светлана достала телефон.
– Не подумайте чего, я просто… – она на секунду поколебалась, будто борясь с собой. – Вот, она мне писала.
На экране — скриншот переписки. Аватарка без лица, имя — «Оксана К.». Сообщение: «Этот Смирнов… он ещё в школе странным был. Все его за спиной «маньяком» звали. Говорили, с ним что-то не то. Сейчас приличным прикинулся, а тогда… лучше не знать».
Наталья прочитала раз. Потом второй. Потом взгляд застыл.
– Это… точно о нём?
– Ну, имя, возраст совпадают… и да, та женщина говорила — точно он. Говорила, мол, всё при нём: и улыбка, и речь… Только глаза те же. Странные.
Наталья стиснула сумку, будто она могла утонуть, если отпустить.
«Ар-тём… маньяк… школьные слухи…».
Она выпрямилась. Плечи застыли. Глаза — холодные.
– Спасибо, – сказала она, глядя в сторону сцены. – Я подумаю.
– Конечно, – быстро отозвалась Светлана. – Просто… если бы я была на вашем месте, я бы хотела знать. Всё. Особенно когда в доме дети.
– Угу.
Зал шумел. Елена Ивановна вызывала очередного родителя к сцене. В коридоре кто-то хлопнул дверью.
Наталья встала.
– Простите, я уйду. У меня… дела.
– Конечно, конечно. Всё хорошо.
Она прошла по проходу — ровно, как по канату. Каждый шаг — гулкий, как капли в пустом ведре. Звук каблуков отскакивал от стен, как пощечины.
Коридор был пуст. Свет флуоресцентных ламп бил в глаза. Наталья шла быстро. Рука дрожала — она даже не заметила, как сдавила пальцами ремешок сумки до белых костяшек.
«Почему он не сказал? Почему я не знала? Или… это ложь?».
Но сомнение уже жило внутри. Оно было тонким, как игла. Её имя — «Оксана». Её форма — скриншот. Её голос — Светлана, чужая, но странно убедительная.
Наталья вышла на улицу. Холод слипался с дыханием. Двор был мокрым, пустым, детская площадка блестела под фонарём.
Она шла домой. Не быстро. Словно не хотела приходить туда, где снова придётся смотреть на мужа — и не быть уверенной, кого именно она увидит.
Подъезд встретил Артёма тишиной и запахом старого бетона, выцветшей краски и сигаретного дыма, въевшегося в стены с начала девяностых. Освещение мигало — тусклая лампочка под потолком дёргалась, как больной глаз. Он поднёс ключ к ящику, но рука замерла.
На дне лежал конверт. Без марки, без обратного адреса. Просто синие буквы: «Артёму Игоревичу Смирнову. Лично в руки».
Сердце сжалось.
Он оглянулся — лестница пуста, дверь в подвал приоткрыта, щель чернеет.
«Просто совпадение. Спам. Реклама. Или ошибка».
Но уже знал: не ошибка. Он чувствовал это — той частью себя, которую давно старался не слышать. Той, что помнила туалет с разбитым зеркалом и шепот в коридорах.
Он вскрыл конверт прямо там, стоя под гудящей лампой.
Внутри — распечатка. Старый скрин. Интерфейс Mail.ru чата, 2001 год. Его ник — Arty_s1m, надпись выжжена в бумаге: «А ты видел этого психа опять? Он пришёл в школу. Пацаны ржали. Я его пакетом накрыл. Чуть не обоссался. Всё правильно. Маньякам не место среди людей».
Рука дрожала. Бумага смялась между пальцами.
«Это не я. Тогда был другой я. Мальчишка. Я не…».
Он сунул лист обратно в конверт, не глядя, поднялся, не чувствуя ступенек под ногами.
Квартира встретила светом из кухни и запахом жареной рыбы. В прихожей тихо тикали настенные часы. Он зашёл, молча снял ботинки, бросил сумку у тумбочки. Рубашка всё ещё несла пятно — след утреннего унижения, который казался теперь лишь прелюдией.
На столе в зале — открытый ноутбук. ВКонтакте. Страница Натальи. Артём мельком заметил: последняя вкладка — «Ярославль Онлайн». Тот самый пост.
Он прошёл в кухню. Метнулся взглядом на мусорное ведро. И швырнул туда конверт, сжав его, как горсть яда.
– Ты поздно.
Голос Натальи прозвучал сдержанно.
Он обернулся. Она стояла у дверного проёма. Синие глаза — настороженные. Лицо — без выражения, как у бухгалтера на отчётной встрече.