Страница 32 из 74
Кирилл не шелохнулся. Просто чуть наклонил голову — этого хватило. Андрей понял.
Он подошёл к группе, где стоял Артём.
– Ого, – сказал он весело, оглядывая всех, – Артём? Ты что ли? Слушай, не верится! Я думал, ты уехал из города, а тут — на семинаре. Случайность!
Артём напрягся. Глаза сузились.
– Мы… знакомы?
– Конечно! Школа №13, восьмой класс! Не помнишь? Да ладно тебе.
Пауза. Ковалёв хмыкнул, потянулся за ещё одним бутербродом.
– О, кстати, – продолжал Андрей. – Помнишь, как у нас в классе одного парня гнобили? Ну, того, которого маньяком дразнили. Такой был прикол… Хотя, наверное, жёстко. Сейчас бы за такое от родителей влетело.
Он не смеялся. Он смотрел. Прямо на Артёма.
Секунда. Потом ещё. И — хруст.
Пластиковый стакан в руке Артёма сжался, кофе пролилось на рубашку, на брюки. Он отпрянул, выругался, смущённо замялся.
– Извините… я… секунду… – и почти побежал к выходу.
Кирилл наблюдал. Его глаза не выражали ничего — ни триумфа, ни презрения. Только холодную фиксацию.
«Он помнит. Он всё помнит. И он боится».
Он открыл блокнот — тонкий, чёрный, с кожаной обложкой — и сделал запись. Рука двигалась точно, как в морге, когда он оформлял документы о смерти.
Подтверждение страха. Прямая ассоциация со школьной травмой вызывает паническую реакцию. Уровень контроля над поведением: нестабилен.
Он убрал блокнот в карман.
Толпа вокруг словно сжалась. Смеющиеся, говорящие, двигающиеся массы приближались к его личному пространству. Кто-то шёл слишком близко. Кто-то задевал плечом. На секунду он замер, прижал руку к груди, будто хотел вытолкнуть из себя сам воздух.
«Всё под контролем. Не трогай меня. Не смотри. Я здесь — но меня нет».
Он резко повернулся и пошёл в сторону выхода. Воздух снаружи, даже с запахом сигарет и сырости, казался чище. Там хотя бы не было прикосновений.
Тем временем Артём стоял в коридоре. Снимал пиджак, выворачивал рукав рубашки, растирал пятно бумажным полотенцем из туалета. Его лицо в зеркале было бледным, как мраморный пол, на котором он стоял пять минут назад.
Он не сразу понял, что дрожит. Плечи мелко подрагивали, пальцы не слушались.
«Кто это был? Почему он это сказал? Он не назвал имени. Он мог говорить о любом. Это просто совпадение».
Но в глубине, под слоем логики, затаился страх. Тот, что не нуждался в доказательствах.
Он вспомнил туалет на втором этаже. Сломанную дверь. Надпись на стене — «маньяк рядом». Её писали маркером, снова и снова. Тогда это казалось игрой. Потом — приговором.
И ещё — голос Ярослава.
– У тебя слишком тёмные глаза. Ты не человек. Ты болезнь.
Артём сжал кулаки. Сильнее. До боли. Он хотел разорвать эту память. Но она держалась крепче кожи.
Кирилл, стоя в тени у выхода, наблюдал за тем, как Артём возвращается. Замедленный, осторожный, будто вступал в зал после взрыва.
– Всё нормально? – Спросил Дмитрий Ковалёв, не отрываясь от телефона.
– Да, просто… пролил.
– С тобой кто-то говорил. Из Ярославля. Андрей, кажется?
– Я не помню такого. Наверное, ошибка.
Кирилл усмехнулся. Почти незаметно.
Он не хотел, чтобы Артём помнил Андрея. Он хотел, чтобы Артём вспомнил другого. Себя — того, от кого он убежал.
И если прошлое было болезнью — то Кирилл был рецидивом.
А это был только первый симптом.
Лес казался чуждым телу. Как будто кора деревьев хранила память тех, кто когда-то исчез в этой темноте — без следа, без звука.
Фонарик в руке Кирилла выхватывал из мрака серые стволы, заплесневелые корни, заросшие плющом валуны. Он шёл осторожно, каждый шаг — просчитан, будто не по лесной тропе, а по стеклянной кромке.
Позади остались свет и шум Ярославля, липкий шум голосов в фойе «Золотого горизонта», сигналы машин, мраморный блеск и фальшь лиц. Здесь было по-другому. Здесь — ближе к костям. К истокам.
Он вздрогнул, когда справа треснула ветка. Струя пота скользнула вдоль позвоночника.
«Это просто зверь. Просто звук. Просто ночь».
Он ускорил шаг. Не бегом — но достаточно быстро, чтобы не успеть подумать о руках, которые могли бы схватить из-за деревьев, о людях, которые шепчутся слишком близко, и прикосновениях, которые всё ещё помнил с семинара, будто сквозь кожу.
Хижина появилась внезапно, как всегда. Беззвучно. Прячущаяся среди деревьев, с крышей, заросшей мхом, с окнами, как выбитые глазницы. Дверь — скособоченная, обвитая ветвями.
Он открыл её, дыша часто, не касаясь ручки всей ладонью — только костяшками пальцев.
Внутри пахло сыростью, старыми тряпками и угольной сажей. Стены покрыты пятнами времени. На одной — выцветшая фотография: мужчина, женщина, мальчик. У женщины не хватало лица — время или нож. На полу — ржавый жестяной самолёт, колесо у него отломано.
В глубине, за столом, сидел Ярослав.
Толстовка с капюшоном, спущенным на плечи. Очки в тонкой оправе. Лицо — сосредоточенное, но не каменное. В нём жила злость, тлеющая, как уголь в недотушенной печи. Но сейчас он был спокоен. Он работал.
– Поздно, – бросил он, не поднимая взгляда. – Ты медлил.
– Я должен был дождаться, пока Артём уйдёт, – ответил Кирилл, закрывая дверь. – Всё прошло. Как по схеме.
– Он испугался?
– Уронил кофе. Побежал вытирать. Паника читается даже на его походке.
Ярослав кивнул, едва заметно. Он закончил набирать строку кода и отодвинул ноутбук в сторону.
– Тогда пора.
Он опустился на колени у старой половицы. Рядом с печкой — щель между досками. Выдернул гвоздь, заскрипел досками — под ними металлический ящик. Потёртый, с красной полосой вдоль крышки. Кирилл знал, что внутри.
Ярослав поднял крышку.
– Вот они. Наши аргументы.
Внутри — аккуратные стопки: паспорта, USB-накопители, документы с поддельными подписями. Кирилл вытащил один флеш-накопитель.
– Здесь всё?
– Всё, – кивнул Ярослав. – Переписка, архив с поддельной сметой, якобы по договору с «ГорСнабом». Сопоставимо с отмыванием. Его начальник Петров — не идиот. Увидит цифры — засомневается.
Он вставил флешку в ноутбук. Пальцы двигались быстро, уверенно. Лицо оставалось неподвижным, как у хирурга.
– Анонимный ящик готов. Вот адрес Петрова.
Он нажал «отправить». Экран мигнул. Письмо ушло.
Кирилл смотрел, молча. Удовлетворение в нём было холодным, механическим. Он не чувствовал радости. Только последовательность.
– Теперь ВКонтакте, – сказал Ярослав. – Пост уже загружен. Выложу с левый страницы — «Наблюдатель76». На вид — паблик городских слухов. Это работает.
– Что именно ты написал?
– Только намёк. Без фамилий.
Он продиктовал:
– «Один из менеджеров крупной строительной компании, похоже, скрывает не только махинации, но и мрачное прошлое. Неужели это правда, что он был главной причиной травли в 2001 году? Следите за обновлениями».
Кирилл закрыл глаза.
«Мрачное прошлое».
Слова вибрировали в голове, как обрывки школьного звонка.
– Он узнает стиль, – тихо сказал он. – Он поймёт, что это о нём. И он будет искать.
– А он ничего не найдёт. Всё вычищено. Он забыл, кто я.
Ярослав поднял взгляд. Его глаза были тёмные, глубоко посаженные, с жёсткой тенью под нижним веком.
– Он не вспомнит меня. Но вспомнит, как мучил меня. Этого достаточно.
Кирилл положил флешку обратно.
– Я добавил ещё одно имя, – сказал он. – Женщина. Светлана Николаевна Козлова. Психолог. Работала в соцзащите. Сейчас на пенсии. Будет говорить с Натальей. Под видом старой подруги матери.
– Мягкая обработка?
– Да. Пусть сомневается. Пусть думает, что её муж — не тот, за кого себя выдаёт.