Сын Леса

— Тебе постелить шкуры? У меня есть две. На одну ляжешь, другой укроешься.

— А ты?

— Я привык не укрываться, да и посторожить не мешает.

— Ты не будешь спать? – удивилась Лана.

— Буду! – засмеялся я, — Просто я умею и спать, и слушать, жизнь научила, иначе давно бы меня погрызли всякие мелкие зверьки.

— Не представляю, как ты жил один, — передёрнула плечами Лана.

— Если бы ко мне часто приходили в гости, можно было бы жить, — ответил я, забираясь в шалаш. Здесь было уютно, мягко. Я отвязал от мешка шкуры, постелил с одного края, сверху постелил другую, в виде одеяла, и позвал Лану. Лана залезла, наощупь нашла меня.

— Я ничего не вижу, помоги лечь.

Я устроил её на мягкой постели.

— Так и будешь спать, в одежде? — Лана смутилась: — Почему-то я стала стесняться.

— Мы же ещё не инициированы! Нам можно спать вместе, даже раздетыми.

— Конечно нам придётся, не могу же я спать одна! Я испугаюсь, и меня съедят! – засмеялась Лана.

Я почувствовал нежность к своей подружке. Как здорово, что она согласилась пойти со мной! Будучи один, я сейчас смотрел бы на Луну, и потихоньку выл, и ко мне пришли бы Волки. Уверен, они приняли бы меня в свою стаю, как Маугли, о котором нам рассказывали Учителя…

При воспоминании о Маугли, которому Лес был родным домом, я успокоился, и уснул, прижавшись к тёплой шкуре, под которой уже посапывала девочка.

— Джек… Яша, Саша! – услышал я сквозь сон. Начиная просыпаться, я услышал пение птиц, сквозь веки увидел, что солнце уже поднялось из-за гор и его лучи просвечивают сквозь шалаш.

— Саша! Ну, соня! – сердито толкала меня Лана, — А ещё обещал посторожить! Тебя бы Кошки ели, а ты так и дрых бы!

— Что ты, Лань? – широко зевнул я, — Почему не спишь?

— День уже вовсю, нас, наверно, давно ищут, а ты храпишь тут!

— Неужели храпел?

— Ну, не храпел, сладко спал.

— Лань, пока мы под защитой дерева, притаимся, и нас не найдут!

— Ты всю жизнь здесь собираешься проспать? Мне вот хочется в кустики, а я одна боюсь, потом, хочу умыться, покушать, напиться.

Пришлось мне встать, и настроится на Лес. Моё дерево рассказало мне, где что можно делать. Чужие где-то бродили. Всё-таки не оставили нас в покое!

Я встал, взял Лану за руку и повёл её в место, указанное деревом. Приподнял пласт мха, молча показал девочке, сам пристроился рядом, но так, что была видна лишь голова подружки. Глупая какая, стесняется почему-то. Нам, может быть, придётся долго жить вместе, какое может быть стеснение? По одному купаться тоже не будем, надо охранять друг друга.

— Джек… — замялась девочка, — мне бы помыться…

Ну вот, подумал я, отщипывая кусочек мягкого мха, и как она самостоятельно будет мыться?

Но ничего не сказал, поискал опавшие листья дерева. Свернув большой лист, я получил нечто, похожее на тазик. Из листа поменьше свернул кружку. Отломил ветку от куста, и клейким соком склеил швы. Потом подошёл к стволу, раскопал листву и нашёл небольшой бочажок с чистой водой.

Наполнив тазик водой, я отнёс его своей подружке.

— Может, и полотенце найдётся? – не удивилась Лана.

— Для этого есть мох, — ответил я.

— А ты никогда не умываешься? – хитро спросила меня Лана.

— Зачем? – удивился я.

— Не будешь умываться, не буду тебя целовать!

— Больно надо! – буркнул я, однако подошёл к ручью и намочил лицо холодной водой, потом промокнул его сухим мхом. Когда я жил дома, мама заставляла умываться по утрам, потом, почуяв свободу, совсем забросил это нудное дело: протёр лицо и руки пучком росистой травы, и довольно!

Рассуждая о странных прихотях своей подружки, я принялся сооружать нехитрый завтрак.

Забравшись невысоко на дерево, набрал несколько плодов, похожих на большие орехи, но с мягкой скорлупой. Мучнистая мякоть внутри заменяла нам хлеб. Потом срезал полую тростинку, простучал ствол, проткнул ножом сухую кору и воткнул в отверстие тростинку. Тотчас из тростинки полилась жидкость. Я подставил под струйку кувшин, слепленный из листка дерева, и наполнил его кисло-сладким напитком.

Пришла Лана, села на мох, скрестив ноги, и с улыбкой стала следить за моими приготовлениями.

— А где мясо, рыба? – подколола она меня.

— Девочкам надо заботиться о фигуре, — буркнул я, собираясь, однако, сходить за плодами, которые, если их подвялить, принимают вид и вкус мяса и рыбы. Лана рассмеялась:

— Не уходи, суровый Джек! На завтрак и этого хватит!

Я вспомнил про змеиное мясо, и добавил его к скромному угощению.

С удовольствием съев завтрак, я предложил полежать и составить план дальнейших наших действий.

— Олег принёс мне карту, — признался я, — на ней нарисован маршрут наших предков, по которому они прошли от Корабля до Плато…

Лана вскочила, не дав мне договорить:

— Покажи!

Мне было лениво, и я показал пальцем на свой мешок. Лана принесла его, и я достал из кармашка карту. Лана развернула её и стала внимательно рассматривать.

— Джек… — протянула она, — ты хоть знаешь, что у тебя в руках?

— Карта, — лениво ответил я.

— Мы найдём Корабль! – воскликнула Лана.

— Ну и что? – безразлично спросил я.

— Как «что»?! – возмутилась девочка, — Я мечтала об этом приключении всю жизнь!

— Лань, — приподнялся я на локте, — Ну найдём мы Корабль, если он есть, даже попадём внутрь, и что будем делать? Что мы умеем? Учителя говорили, что там что-то сломалось и невидимая смерть выгнала наших предков так далеко, что и не дойти назад. Что их гнало сюда? Они могли и рядом поселиться в Лесу, оправиться от ран и болезней, и вернуться, ведь так?

— Откуда мы знаем? – ответила Лана, — Надо найти Корабль, и узнать. Ты же умеешь читать! Может, там сохранились записи. А невидимая смерть… Прошло больше ста лет! Уже всё выветрилось!

— А если нет?

— Там, на входе, предки установили специальный прибор, который показывает, есть там смерть, или нет. Учителя говорили, что он может работать бесконечно долго, питаясь невидимой смертью. Если прибор не работает, значит, смерти нет!

— И как ты найдёшь этот прибор? – хмыкнул я. – Ты знаешь, как он выглядит?

— Ты что, не помнишь? – азартно сверкнула глазами моя подружка, — прибор должен пищать!

— Не помню, — признался я, и задумался.

«У тебя будет Цель, — сказал Олег, — иначе найдёшь себе самку, и будешь жить, чтобы есть».

Я сел, с интересом разглядывая Лану, Лань… Она что, самка? Впервые я так подумал о девочке.

Дерево снабдит нас едой, и что, это и есть жизнь? Немного пожить так я не против, сознался я сам себе.

Только надо обмануть погоню.

— Ты что так на меня смотришь? – смутилась Лана.

— Как? – покраснел я, поняв, что Лана прочитала мои мысли.

— Как взрослый. Не надо так смотреть.

— Я думал, — ответил я, — над твоими словами и словами Олега. Мы немного побудем здесь, обманем погоню, и отправимся по маршруту. Ты согласна?

— Конечно! Только причём тут твой странный взгляд?

— Да так… Олег сказал, или иметь цель, или жить, чтобы есть, и… — я не смог продолжить, не мог я вслух назвать Лану самкой.

— Поняла я, — ответила Лана, — я согласна с Олегом. А устраивать жизнь будем потом, когда повзрослеем.