Сын Леса

Глава 1 Быстроногий Джек

1. «Быстроногий» Джек

Меня прозвали «Быстроногий Джек». В насмешку за моё уродство. Уродство, правда, не врождённое, а приобретённое. Если бы я таким родился, вряд ли меня бы оставили в живых.

Родился я… Вот, ещё одна загадка, ещё один вопрос, на который никто не хочет отвечать: что значит: «родился»? Взрослые, в том числе и мама, отвечали, смеясь: «подрастёшь, поймёшь!».

Когда немного подрос, видел, как появляются малыши у домашних животных, но всё равно тайна их появления для меня осталась тайной.

В детстве я был очень любознательным мальчиком, всех доставал своими вопросами, и тогда мою энергию направили на физическое развитие.

Здесь я тоже превосходил всех своих братьев, а было их у меня четверо, все погодки.

Я бегал и прыгал, а также лазил по скалам быстрее и ловчее всех, за что был тайно ненавидим, как братьями, так и отцом…

Отец говорил, ворча в свои усы, что такие способности, обычно достаются первенцу, а я пятый в

помёте. Значит, мама где-то нагуляла меня на стороне, с молодым и сильным мальчишкой…

Смысла отцовских слов я не понимал, и не понимаю до сих пор, но, тем не менее, меня очень обижало его отношение ко мне. Тем более, что в нашей деревне, или «племени», было заведено так: если ребёнок живёт в семье, значит, он родной, даже если его приняли из другой семьи.

Дело в том, что взрослые часто погибали на охоте, и, если бы не такой закон, дети умирали бы от голода.

Назвали меня Сашкой. Почему тогда Джек? Очень просто. Окрылённый своими успехами, я, гордо выпячивая свою маленькую грудь, кричал: «Я! Я лучше всех!».

Много раз мама меня укоряла за «ячество», братья пытались поколотить мня, но я, смеясь, легко от них отбивался.

Тогда они прозвали меня «Яшка».

В нашем Посёлке было два языка: русский и английский, поэтому скоро я превратился в Джека.

Когда мне исполнилось десять лет, я, со всеми десятилетками, проходил испытание, связанное с переходом из детского в подростковый период, и моя гордыня была сурово наказана.

Я сорвался со скалы, на которую взбирался, чтобы принести каменный нож, спрятанный в нише на верхнем уровне, упал, и сломал левую ногу в нескольких местах.

Остальные органы почти не пострадали, так что отделался я довольно легко.

Вот только статус мой упал вместе с моим телом. Несмотря на старания нашей колдуньи Джины, кости срастались плохо и неправильно, так что, когда я встал на ноги, оказалось, что моя левая нога стала короче правой.

Сначала я просто хромал, потому что было больно наступать, потом стал ковылять, потому что нога стала короче аж на целую пядь…

На чью пядь? Здесь опять надо объяснять. В ходу у нас были меры длины: пядь, локоть, фут, шаг, сажень, косая сажень, верста, миля…

Если я буду мерить всё по – своему, получится одно, если взрослый человек – совсем другое.

Конечно, решили все размеры привязать к нашему вождю: Джону Армстронгу… По-русски это означало: Иван Сильная Рука. Рука у него действительно была сильная, и все старались избежать попасть под его горячую руку.

Исключением был мой гордый отец, который тоже претендовал на эту должность, но, в своё время, был побеждён Сильной Рукой, и до сих пор был на него зол. Утверждал, что Джону помог случай, что папа просто поскользнулся на шкурке банана, которую бросила на площадку некая девочка…

Не знаю, не видел. Лучше продолжу свой невесёлый рассказ.

Убедившись, что я уже им не конкурент, мои братья стали открыто издеваться надо мной. За время болезни я исхудал и потерял много сил, тем более, не мог уже догнать своих обидчиков.

Тогда и получил прозвище «быстроногий Джек».

Да, скакал я, в основном, на одной ноге, жалея больную, левую.

За стол меня не пускали, а если мама усаживала, вместе со всеми, братья вставали и уходили.

Отец не противился, не ругался, только сказал, что из-за меня все остаются голодными.

Несмотря на то, что мама очень любила меня, ей пришлось выделить мне особое место в углу хижины. Доставались теперь мне только объедки. Братья развлекались, швыряя в меня обглоданными костями. Мне приходилось их догрызать. Хорошо иметь крепкие и острые зубы. Все завидовали моим зубам, особенно клыкам, похожим на клыки Кошки. Если надо было разрезать крепкие жилы, которыми мама шила нам одежду, просили меня их перекусить, потому что каменный нож их не брал.

Мама просила меня поберечь свои зубы, не кусать кости, а не то останусь к старости, годам к тридцати, без зубов, тогда могу помереть или от голода, или от несварения желудка…

Чтобы не отстать в развитии от остальных мальчишек, я занялся развитием рук, ползая по хижине и пещере, лазил по скалам на одних руках, тренировался с копьём, бросая его из положения сидя.

Старался тренировать и свои ноги. Но, чем больше нагружал здоровую, тем более отставала левая нога. Пришлось вырезать костыль.

Помощником в семье я стал неважным, меня стали привлекать к женским работам, отправляя с девчонками добывать съедобные корешки, или пропалывать поле.

Я не рассказал, где мы живём? Живём мы на небольшом плато, окружённым с трёх сторон Лесом, с четвёртой стороны, до самого горизонта, тянулись горы, очень редко на горах росли деревца, в основном это были дикие голые скалы.

Лес был наполнен диким злым зверьём, не терпящим конкурентов в виде людей. Кушать хотелось всем, и мы нередко отправлялись на охоту, с которой возвращались с богатой добычей и поредевшей группой охотников. Лес постоянно кого-то забирал. Ни разу охотники не возвращались в полном составе. Так что взрослых становилось всё меньше.

Мальчишек тоже брали с собой, учить охотиться. Мальчишки возвращались все. Я тоже бегал, пока был здоров, на охоту, удивляясь, почему взрослые так боятся Леса. Там было так светло, легко дышалось, можно было не только бегать, но и лазить и прыгать по лианам. Когда никто не видел, я сбрасывал всю свою одежду, оставляя только пояс, на который вешал кремневый нож, и наслаждался просторами Леса. Заслышав шорох, я взлетал на вершину огромных деревьев, и оттуда следил за зверями. Часто это были огромные Кошки.

Мне всегда казалось, а может быть, это было правдой, что Кошки обладали разумом, настолько они всё делали осмысленно. Проводив их взглядом, я спускался с дерева и продолжал свои исследования Леса. Лес был моим другом. Добегал я и до Реки. В Реке жили жуткие чудовища, способные проглотить Быка. Но я тогда был очень ловок, и никого не боялся… кроме мелких рыбок и червячков, которые могли залезть в отверстия в моём теле.

Взрослые постоянно напоминали нам об этом, потому что от больших зверей мы с лёгкостью убегали, а от маленьких убежать невозможно. Поэтому все отверстия на теле нужно было затыкать затычками. Мы их вырезали из коры Пробкового дуба. Получались свечки мягкие и скользкие, если их намочить. Они легко вставлялись в ноздри, уши, в… понятно, куда.

Мальчишкам было проще, мы завязывали кожицу тонкой ниткой, сделанной из жил животных, и привязывали к поясу. Теперь никакой червяк не мог к нам забраться, а вот девочкам приходилось непросто. Они говорили, что им больно, поэтому приходилось делать тугой бандаж.

У меня есть подружка… вернее, она ко мне неравнодушна, зовут её Милана, Лана.