Сын Леса

Глава 3 Лес, и его обитатели

Лес и его обитатели

В конце концов мы спустились вниз, на что у нас ушло довольно много времени: созвездие Парусник уже начало задирать свой нос, а Луна переместилась к своей наивысшей точке

Надо немного рассказать о созвездии Парусник, потому что все ориентировались, в основном, по этому созвездию.

Полярная звезда располагалась на клотике, дальше звёзды образовывали Парус с Мачтой, зелёная и красная звёзды висели по бортам, затем рисунок созвездия выделял Ют и Бак. Так же присутствовал Киль.

Разумеется, всё это было видно, если имеешь долю воображения, но, когда человеку расскажешь, какая звезда что означает, начинают видеть и понимать, хотя корабли у нас видели только на картинках, нарисованных Учителями, которые сами их видели нарисованными…

Моя быстроногая Лань нисколько не устала, легко прыгая с камня на камень, мне же пришлось снять свои сандалии, ставшие скользкими, да и толстая подошва на неровностях почвы норовила подвернуться. Но ничего, я уже привык скакать босиком, живя в пещере.

Тем не менее, почувствовав под ногами живую мягкую траву, я облегчённо вздохнул: пришли.

Неожиданно для себя я понял, что нахожусь дома. Чувство было такое, как в недавние времена детства, когда, набегавшись с приятелями, прибегаешь домой, с разбега прижимаешься к маме, вдыхая вкусные ароматы кухни, впитавшиеся в мамину тунику…

Я даже остановился, оглядываясь.

— Ты что? – с тревогой спросила Лана.

— Лань… Я дома!

— Дома? – удивилась Лана, — А мне тревожно.

— Попробуй снять сандалии, — предложил я.

Лана разулась, потопталась на мягкой траве, и сказала, что так лучше, но тревога не отпускает её.

— Может, обнаружили твою пропажу, и выслали погоню? – предположил я, — Тогда надо как можно дальше уйти в Лес.

— Ты не боишься?

— Лана, мы дома! Я, кажется, понял, к кому Лес относится дружелюбно, а кого не любит!

— Джек, расскажи! – заволновалась Лана.

— Ты можешь не верить мне, но Лес очень любит детей!

— Ну, это я и сама знаю, но мы-то уже не дети!

— Лань, мы не инициированы!

— Ты веришь в эти глупости? Это же всего лишь ритуал!

— Лань, ритуал – это закон! Ты знаешь, как проходит обряд инициации?

— Это тайна, но кое-что знаю. Ритуал проводят в Лесу… Я кажется, понимаю. Взрослые противостоят Лесу?

— Вроде того. Вместо того, чтобы дружить с Лесом, они воюют с ним, и заставляют взрослеющих ребят делать это. Как только Лес начинает отторгать подростка, его признают взрослым! По-моему, ничего глупее придумать нельзя!

— Я согласна с тобой, Джек, только зачем взрослые делают это? Может, в этом есть какой-то смысл?

— Может, и есть, — нехотя согласился я, — Только теперь не у кого спросить. Ты, кстати, взяла с собой бандаж? – заботливо спросил я.

— Не только взяла, но и надела, — смущённо смеясь, ответила моя подруга.

— Вот и хорошо, — задумчиво сказал я, — пока мы не поняли всех тайн Леса, надо быть осторожными. Пойдём скорее, пока погоня далеко!

— Джек, а куда идти, здесь так темно!

Я удивлённо оглянулся: было довольно светло, почти как на плато.

— Джек! – вздрогнула Лана, — У тебя глаза, как у Кота!

— Что значит, как у Кота? – нахмурился я.

— Огромные, и светятся зелёным!

— Правда? Зато я хорошо вижу. Дай мне руку, и пошли за мной, — Лана доверчиво подала мне свою ладошку, и я повёл её ещё не совсем забытой дорогой к своему детскому шалашу.

Когда мы были маленькими, убегали в Лес, устраивая себе шалашики. Как устраивали? Находили подходящее дерево, и просили его сделать нам домик. Приходили на другой день, и под деревом находили живой шалашик, хорошо укрывавший от солнца, дождя и ветра. На полу обычно вырастал толстый слой мягкого мха. На нём можно было лежать голышом, и не наколоться, до того ласково-нежные были побеги мха. Среди детей ходили легенды, что, если пораниться и зарыться в этот мох, то раны быстро затянутся. Проверить это мне не удалось, потому что ни разу, бегая в Лесу, и прыгая по лианам, даже не поцарапался.

Может быть, если после падения со скалы, меня принесли бы в мой шалашик, я бы выздоровел?

К сожалению, этого не произошло. Взрослые запрещали нам оставаться в Лесу на ночь, утверждая, что ночные хищники могут нас съесть.

Сейчас нам выпал шанс проверить это, подумал я, уверенно ведя свою подругу к знакомому дереву.

Иногда мне казалось, что ночные хищники следят за нами, зелёные огоньки вспыхивали в зарослях, но я не слышал даже шороха. Или звери так бесшумно двигались, или всё это было плодом моего воображения, не знаю.

Понемногу зрение Ланы привыкло к полутьме, и она уже уверенно шла рядом со мной, не отпуская, однако, мою руку. Непонятно, почему, но я испытывал радость, когда её рука лежала в моей руке.

Наконец нашёл своё дерево. Шалашик, полураспустившийся, ещё стоял под ним, и мох ещё не весь расползся. Я встал перед деревом на колени, вспомнил детскую просьбу: надо было прижаться к стволу дерева, и сказать: «милое дерево, дай мне укрытие!». Причём мысленно повторяя слова на языке Леса. Получится ли это у меня сейчас? Будучи детьми, мы не понимаем, почему умеем разговаривать с растениями и животными, когда начинаем задумываться над этим, у нас ничего не получается.

Закрыв глаза, я раскинул руки, пытаясь обнять огромный ствол, и постарался выбросить взрослые мысли из головы, вспомнить, что я ещё ребёнок, и останусь им ещё долго… И умение пришло! Мне удалось сказать несколько слов на языке Леса! В языке Леса был и шелест листьев, и шорох дождя, и журчание ручья, и даже мяуканье Кошки!

Быстроногая Лань стояла рядом, и улыбалась. Я видел её с закрытыми глазами, видел девочку, как видит Лес. Ничего необычного в этом взгляде нет, Лес принял нас за своих детей, и моё дерево начало восстанавливать для меня укрытие.

— Лана, — спросил я, — а у тебя было своё дерево?

— Конечно было, — с удивлением ответила девочка, — У всех детей были деревья.

— Ты не знаешь, сейчас дети гуляют в Лесу?

— Кто решается убежать, гуляют, но взрослые почему-то начинают ругать детей за это, поэтому ребята стали прятать тропинки. Дети, напуганные рассказами взрослых об ужасах Леса, стали бояться его, и Лес таких не принимает, они приманивают хищников своим запахом. Я тоже, в последнее время, начала бояться Леса. Хорошо с тобой, спокойно и весело.

— Как чудесно, что ты со мной, Лана. Я так устал от одиночества! Олег как-то говорил, что он устал от людей. Я не пойму, как можно устать от хороших людей?!

— Джек, ты слишком долго жил один…

— Зато я понял, что нельзя быть злым и заносчивым! – перебил я девочку, — Ой, извини, я перебил тебя!

— Если бы всех злых и заносчивых заставить пожить в одиночестве, — сказала Лана, — может быть, они тоже что-то поняли? Оглянись вокруг, Джек. Зачем нам драться друг с другом? В Лесу можно так хорошо жить! Нет же, эти взрослые сами воюют с Лесом, и нас заставляют, запрещая дружить с ним.

— Может, взрослые что-то знают, чего не знаем мы, но не говорят нам? – предположил я.

— Может быть, — вздохнула Лана, — только теперь не спросишь… Смотри, наш домик уже готов. Как быстро! Давай залезем и поспим, я так устала!