Сын Леса

От мысли, что Лану могут отдать этому слюнявому и грязному дурачку, меня передёрнуло.

— Что с тобой? – заглянула мне в глаза Лана, и я понял, что она мне дорога. Может, и я ей небезразличен?

— Я подумал… — хрипло начал я, и закашлялся.

— О чём же ты подумал? – хитро спросила девочка.

— Не знаю… Я бы хотел с тобой дружить! – решился я.

— Я тоже! – обрадовалась Лана.

— Но нам не позволят, — с болью в голосе сказал я.

— Не позволят, — согласилась Лана, — но ты же что-нибудь придумаешь? Ты же умный! – она придвинулась ко мне поближе, и опять начала перебирать мои короткие волосы. Я застыл, до того мне стало приятно. И вместе с тем я разозлился на своего брата.

Этот Ждан! Уже взрослый человек, а до сих пор не женат! Из-за него не женятся и остальные братья.

И отец не ругает… Как же, желанный, первенец! Вон, Светлана. Вся по Ждану высохла, так и смотрит тому в рот, а брат мой даже и не глядит в её сторону, на Лану, совсем ещё девочку, заглядывается! Тьфу! Ладно бы ещё, Живчик, четвёртый брат, старше меня на полтора года, а то Ждан! Сколько ему лет? Семнадцать! А то и больше…Мне захотелось схватить Лану, и заточить в своей пещере.

Но тут же остыл. Во-первых, кто я такой? Во-вторых, я ещё ребёнок. Откуда только такие глупости в голову приходят? И тут же понял, откуда – от одиночества. Не может человек жить совсем один.

Если бы я был немного слабее, плакал бы каждую ночь, но я считал себя сильным мальчиком, и потихоньку выл в своей пещере, переговариваясь с Волками, которые отвечали мне из Леса.

Волки говорили мне, что не так всё плохо, и звали к себе. Возможно, когда привыкну бегать на разных ногах, убегу к ним, и пусть будет, что будет. Может, съедят, а может, примут в стаю…

Я успокоился. Вот бы ещё и Лану уговорить сбежать!

— Мне пора, — нарушила молчание Лана, — О чём ты думаешь?

— Мне не позволят долго здесь оставаться, — признался я, — Думаю, уйти к Волкам.

Девочку передёрнуло: — Не вздумай! Они разорвут тебя!

— А что делать? Ждать, когда меня разорвут родичи?

— Не будут они тебя рвать… — нерешительно проговорила девочка, — Саша… — назвала она меня почти забытым именем, — Не уходи. Если ты решишь уйти, позови меня. Но я боюсь Леса. А кто его боится, сам знаешь, долго не живёт.

— Тогда давай, будем понемногу привыкать? Ты будешь приходить, и мы вдвоём… — Лана рассмеялась: — Кто же мне позволит к тебе ходить? Меня, наверно, и так уже ищут! Попадёт мне! Прощай, Саша! – девочка вдруг чмокнула меня в не совсем чистую щёку, подхватила корзинку, и убежала. А я сидел, будто прибитый к камню, и смотрел на кусты, в которых скрылась Быстроногая Лань.

Недолго просидел я так. Сытый, почти довольный, не мог я бездельничать. В первую очередь надо сделать себе новые сандалии!

Вскочив, сильно припадая на левую ногу, побежал я в ближайший лесок, растущий на нашем плато.

Все подходы, конечно, охранялись, но охрану с моей стороны доверяли мальчишкам, поскольку с этой стороны была отвесная скала, хорошо защищавшая от диких зверей, а от меня не надо было защищаться, я никого не обижал. Мальчишек же обмануть мне ничего не стоило, я бесшумно обходил их засады, хотя никто из них не дремал. За сон на посту можно было жестоко поплатиться.

Проникнув в рощу, я срезал толстый пласт коры, и тут же начал вырезать толстую подошву на левую ногу. Затем, подумав, сделал и правый сандаль. Оставалось приладить ремешки.

Занявшись этим нехитрым делом, я подумал, как буду в сандалиях взбираться на дерево.

Неудобно будет. Значит, надо очень быстро избавляться от них. Как это сделать? Чтобы подошвы не спадали, их, обычно, прикрепляли ремешками к стопе, для надёжности обвязывая длинными ремешками вокруг икр. При определённом навыке, развязать и сбросить обувь можно было за минуту, однако этой минуты может не хватить для спасения жизни.

Вздохнув, я понял, что в Лесу можно будет оставить только пояс с ножом, и надо привыкать к своим ногам, надо учиться бегать и лазить по скалам и деревьям. Завтра же побегу вниз, в Лес! Свой страх оставлю в пещере!

Сидел я очень тихо, кора был мягкая и, вырезая из неё сандалии, совсем не шумел, так что шорох, издаваемый ползущей змеёй, я услышал задолго до того, как она появилась.

Змея была большая и, судя по окраске, ядовитая. Своей жертвой она выбрала не меня, а караульного, который, ничего не зная, прохаживался недалеко от меня, поглядывая в сторону обрыва, не подозревая о приближающейся опасности.

Раздумывал я недолго: во-первых, этот мальчик не сделал мне ничего плохого, во-вторых, мяса в моей пещере давненько не водилось, а тут такая толстая добыча!

Я, не спеша, привязал уже почти готовые сандалии к поясу и похромал вслед за змеёй. Змея моментально услышала мои шаги и замерла, сразу исчезнув в листве. Только я запомнил место, где она затаилась, и, подойдя поближе, потихоньку вынул нож и прыгнул…

Горло змее я перерезал, но она была ещё полна сил, и начала биться у меня в руках, стараясь обвиться вокруг моего тела. Тогда я впился зубами ей в шею и перегрыз позвоночник. Змея затихла, зато мальчишка услышал шум нашей борьбы и обернулся к нам, тут же накладывая стрелу на лук.

Я метнулся в сторону, вместе с добычей, и первая стрела пролетела мимо. Тогда я, на всей возможной скорости побежал в сторону обрыва, волоча длинную змею за собой.

Не знаю, о чём думал постовой, но вторая стрела досталась змее. Следующая стрела угодила в толстую подошву сандалии, слегка поцарапав мне бок. Благодаря судьбу, что ребятам не выдают отравленные стрелы, я скрылся из глаз мальчишки, волоча за собой законную добычу, пробежался по каменной тропинке и прыгнул в пропасть… Так могло показаться со стороны. На самом деле двумя моими ростами ниже находился прочный маленький каменный уступ, на который я и спрыгнул. Прямо напротив уступа был вход в пещерку, устроенную мной под жилище.

Здесь был топчан, сделанный из толстых, в мою руку, веток пробкового дерева. Топчан я выстлал высушенной травой, сверху накрыл шкурой Оленя. Такой же шкурой я занавешивал вход в пещеру.

Где я взял шкуры? Нет, не украл, мама принесла. Это были последние её подарки, больше маме ничего не удавалось принести.

Вбежав в пещеру, я сразу занялся свежеванием змеи. Шкуру аккуратно снял, повесил её на специальные вешала, потом отскребу от остатков мяса и жира, и сделаю из неё новый пояс, и повязку на голову!

Тушку выпотрошил, и порубил на куски. У меня было немного соли, я натёр ею куски змеи, сложил на плоском камне возле очага, и принялся высекать огонь. Кремни у меня были хорошие, присутствовал и железный колчедан, и сухой мох, так что огонь вспыхнул быстро.

В очаге уже были, сложенные шалашиком, сухие дрова, и скоро там весело пылало пламя.

Очаг я разжигал только для приготовления пищи, потому что было всегда тепло, разве что, в Сезон дождей было сыро, тогда можно было протопить мою пещеру, потому что без огня становилось совсем уж тоскливо.

Дым от очага уходил в расщелину в своде пещеры, куда девался потом, не знаю, ни разу не видел дыма, хотя специально выходил наружу, посмотреть.

Когда огонь прогорел, оставив пышущие жаром угли, я положил мясо змеи, нанизанное на прутики, над углями, на края очага, и, периодически переворачивая куски, хорошо запёк их.