Сын Леса

Я достал карту, попробовал сориентироваться. Ничего не получилось: система мер, применяемая на карте, не соответствовала системе, принятой в Посёлке. Почему это? За сто лет с небольшим не смогли сохранить систему мер?

Долго ломать голову я не привык, свернул карту и спрятал её в кармашек.

— Что будем делать? Лана? – спросил я, — Подождём, когда муравьи выделают шкуру, или пойдём?

— Подождём, Джек. Будет тебе, на чём спать.

Мне немного стало досадно, всё-таки я предпочёл бы чувствовать своим боком тёплый бок подружки. Но ничего не сказал.

Я опять взобрался на дерево, набрал орехов и мы, немного поев, забрались в чей-то полуразрушенный шалаш, отдохнуть.

Между тем Кошки насытились и неспешно отправились восвояси. Тотчас налетели большие птицы и стали доедать остатки пиршества. Никто не толкался и не дрался. Мелкие хищники сидели поодаль, дожидаясь своей очереди. Лес следил за порядком.

Дождавшись, когда все разойдутся, я разбудил успевшую задремать подружку и предложил отправиться к Реке.

— Там поджарим мясо и подумаем, что делать дальше.

— Я бы хотела найти папу, — вздохнула Лана.

— Пойдём по их следам.

— Эти Кошки, они нарочно нас остановили? — вдруг спросила меня Лана. Я подумал.

— Вероятно, — нехотя отозвался я, — не хотели нашей встречи, почему-то. Может, нам грозила опасность?

— Или что-то ещё, — задумчиво произнесла Лана, а я не стал её разубеждать, потому что сам думал так же. Что с ними сделает Лес? Отдаст Кошкам? Зачем он меня защищает? Назвал меня Сыном…

Мы собрали свои пожитки, я свернул новую, выделанную шкуру оленя и чистую кожу змеи и отправились в путь.

Так мы шли довольно долго, пока до меня не донёсся звук, похожий на плач. Я резко остановился, на меня налетела задумавшаяся Лана.

— Ты что? – недовольно спросила она.

— Тихо! Слышишь, кто-то плачет?

— Да, — прислушавшись, сказала Лань. – И я даже знаю, кто это.

— И кто? – удивился я.

— Сенька, — Лана решительно отправилась на звук.

Времени на удивление, не было, и я двинулся за подругой, которая перешла на бег.

Мы выбежали на небольшую поляну, с краю которой сидел Сенька над чьим-то телом, и негромко плакал. Немного в стороне сидели знакомые уже нам Кошки. У Мурфа бок был окровавлен, он что-то пытался достать зубами.

Лана побежала к Сеньке, я – к Мурфу.

В боку у того торчала стрела, и Мурф старался её вытащить, но только причинял себе боль.

— Подожди, — сказал я, убирая его морду. Стрела глубоко впилась в бок котёнку, наконечник застрял.

— Потерпишь? – спросил я хищника, доставая свой нож и показывая, что буду резать ему бок.

Мурф недовольно зарычал, но его мама что-то рыкнула, и он, подозрительно на меня глянув, отвёл морду в сторону.

Я поковырялся в его ране, немного расширив отверстие и потихоньку начал вынимать наконечник.

Поддавался он плохо, и Мурф, не стерпев от боли, схватил зубами мою руку. Не сжал клыки, а держал.

— Ты мешаешь мне! – сердито сказал я, пытаясь отобрать свою руку, — Будешь капризничать. останешься с занозой!

Котёнок нехотя отпустил мою руку, и я продолжил лечение. Стрела выпала, я дал крови немного стечь, потом нашёл подходящий лист и приклеил его к ране клеем из ветки.

Мурф благодарно лизнул моё лицо и надкусанную руку, а я пошёл к Сеньке. Навстречу мне поднялась Лана:

— Это его отец, — тихо сказала она, — он мёртв. Загрызен.

Я повернулся к Мурфу, посмотрел на него вопросительно, тот лапой шевельнул стрелу.

— Вот так, Лана, — пробормотал я, — Сенькин папа выстрелил в Мурфа, а они задрали его в ответ.

— А мой папа? – глаза у Ланы стали, как блюдца.

— Надо спросить у Сеньки.

— Я спрашивала.

— И что?

— Он ещё не может говорить. Только плачет.

Я попытался спросить у Леса, пришло понимание от Мурфа:

«Пусть детёныш оплачет отца. Потом мы с ним будем играть». Причём «игра» в мыслях котёнка была такой: Сенька убегает, они догоняют, начинают его мять, покусывать, затем Сенька снова убегает, лезет на дерево, оттуда его сбрасывают…

«Нет! – сказал я, — Мы будем с ним играть!»

«Его отец напал на меня, я победил, теперь его детёныш – моя добыча!»

Мурф не стал ждать, когда Сенька закончит оплакивать отца, и, боясь, что мы ему помешаем, кинулся к мальчишке. Я бросился наперерез, и мы схватились. Мурф был очень силён, мышцы буграми ходили под его шкурой, несмотря на то что он был ещё котёнком. Но я ведь тоже был ещё котёнком, и подумал, что сейчас этот лесной котёнок разделает меня своими острыми когтями на задних лапах. Стоит мне только дать возможность пустить их в ход…

Я представил, что кожа у меня становится, как кора дерева, наверное, от отчаяния, и тут Кот, выбрав момент, всё же царапнул меня по животу!

И тут же отлетел в сторону. Мама Кошка врезала ему по уху своей лапой. Я довольно усмехнулся, поудобнее усаживаясь и тут же покатился к Мурфу, получив такую же оплеуху.

Усевшись рядом, мы с удивлением уставились на маму Кошку. Та что-то недовольно рыкнула, Мурф прижал уши и посмотрел на меня. Потом стал слизывать кровь у меня с живота.

Своими когтями он, мало того, что расцарапал мне живот, ещё и сорвал набедренную повязку, вместе с поясом, на котором висели ножи.

«Мог бы и ещё кое-что оторвать!» — подумал я, оттолкнув Мурфа. Нет, всё было цело и почти не пострадало. Мурф ещё позализывал мне живот, и я отправился на поиски своей одежды.

Повязка представляла из себя жалкое зрелище. Зашивать было нечего. Я подобрал лохмотья и приблизился к Лане:

— Вот… — сказал я. А что мне было ещё делать?

— Сейчас я отрежу от шкуры кусок и сошью тебе новую, — сказала Лана, как будто ничего не произошло. Она взяла свой мешок и начала доставать оттуда всякие предметы, а я подошёл к Сеньке и присел рядом.

— Надо папу похоронить, — тихо сказал Сенька.

— Не надо, Лес позаботится о нём.

— Кошки его съедят! – сверкнул глазами Сенька.

— Или Кошки, или червяки, если закопаем, — пожал я плечами, — разница невелика. Пока мы в Лесу, надо жить по его правилам.

— А мы будем жить? – тускло спросил Сенька.

— Не ты ли хотел приключений? – несколько грубо спросил я. Сенька взглянул на меня:

— Я не ожидал, что будет вот так…

— Ты ожидал, что будут есть тебя?

— Нет… — потупился Сенька, — Я думал, ты меня защитишь.

— Я и так стараюсь тебя защитить. С тобой уже хотели поиграть. Скажи, Сенька, где остальные охотники? Где мой отец?

— Остальных увели деревья, твой отец не ходил с нами, он остался в Посёлке.

— Деревья? – тупо спросил я. Сенька кивнул:

— Да, из Леса вышли деревья, обезоружили всех и увели.

— А ты с папой?

— Папа до этого выстрелил в Кошек, они его загрызли. Меня пока никто не трогал.

— Тебе дали время оплакать отца, — пояснил я, — теперь надо уходить, Кошки ждут, не надо испытывать их терпение.

Сенька ещё раз посмотрел на изуродованное тело своего отца, не решился поцеловать его окровавленное лицо и поднялся на ноги.

— Где твоя одежда? – заметил он мою наготу.

— Кошки разорвали, Лана обещала новую повязку выкроить. Сенька промолчал.