Страница 4 из 42
— Иногда жизнь хуже смерти, — прошептала я после паузы, еле дыша.
— Возможно, — спокойно кивнул Эрнест. — Но у тебя не будет выбора.
Я задержала дыхание, пытаясь осмыслить всё. Эрнест следил за каждым моим движением, даже за трепетом ресниц, а потом отпустил мои запястья.
— Нам нужно поговорить. И тебе стоит поесть, — сказал он спокойно, но в его голосе прозвучала безапелляционная нота. — Приведи себя в порядок и спускайся.
Эрнест поднялся с кровати, но прежде чем отпустить мою шею, его пальцы скользнули по моей ключице, оставляя после себя едва уловимый след тепла. Он, не смущаясь своей наготы, прошёл к тумбочке. Я резко отвела взгляд, но всё же успела заметить его ягодицы… Тело снова охватило жаром.
— Подумай, — бросил он, остановившись в дверях. — Хочешь ли ты продолжать жить в страхе? Хочешь ли бояться до конца своих дней?
С этими словами он вышел, оставив меня в тишине. Моя голова и тело буквально гудели от его слов и прикосновений.
Я тяжело выдохнула, вцепившись онемевшими пальцами в край одеяла, и откинулась на мягкую подушку, прижав руки к груди, которая бешено вздымалась.
Его слова неслись по кругу в моей голове. Его резкая перемена, то, как он остановился, то, что он делал со мной… Что-то, чего я никогда раньше не ощущала. Я шумно сглотнула, и, не выдержав внезапного порыва, опустила правую руку под одеяло, чуть раздвинув ноги.
Клитор всё ещё бешено пульсировал, а лоно горело от неведомого желания.
Затаив дыхание, я осторожно коснулась бугорка средним пальцем. Резко вдохнула через рот, когда провела по нему так, как это делал Эрнест. Мозг кричал остановиться, но рука не слушалась. Я твердилa себе: ещё одна секунда, ещё одно прикосновение…
С каждым круговым движением они становились всё сильнее, всё быстрее.
И вот в один момент я широко распахнула глаза, захрипев от удовольствия, выгнулась и не сдержала громкого, захлёбывающегося стона.
Тишина окутала комнату, но тело всё ещё дрожало от отголосков пережитого. Я сдавленно выдохнула, сжимая край одеяла, не веря, что позволила себе это.
Глава 6
ЕВА
Я не знаю, что надеть, ведь мои вещи куда-то исчезли. Так что после быстрого душа не нахожу другого варианта, кроме как надеть большой мужской махровый халат. Осознание того, что он точно будет знать, что под ним ничего нет, заставляет мои щёки гореть ещё сильнее.
Господи… Этот мужчина купил меня, словно какой-то товар, а я впервые в жизни касалась себя, представляя его. И впервые испытала оргазм. Из-за него.
До этого момента я была абсолютно равнодушна к сексу или даже мыслям о том, чтобы прикоснуться к себе. А сейчас… словно прорвало плотину.
Я точно схожу с ума.
Касаюсь дверной ручки, стараясь вдохнуть поглубже. Опускаю её вниз, и дверь медленно открывается. Выхожу из комнаты, подавляя сильное желание забежать обратно и закрыться. Вчера я так сильно хотела выйти, а сегодня боюсь сделать даже шаг вперёд.
Оглядываюсь по сторонам и никого не вижу. Дом кажется пустым, а тишина вокруг только усиливает это ощущение.
Я медленно иду по коридору, оглядываясь на каждом шагу, будто опасаясь увидеть кого-то за спиной. Дойдя до лестницы, спускаюсь на первый этаж.
Иду, пока не натыкаюсь на одну из комнат, похожую на столовую. Сбоку виднеется проход на кухню. На столе уже стоит накрытая еда, разложенная на две персоны, при этом на противоположных концах стола. А стол здесь немаленький…
Застываю возле той стороны стола, где стоит одна из порций еды. Запах просто потрясающий. Я даже не ожидала, что мой организм сможет захотеть есть после всего, что произошло.
— Садись.
Я вздрагиваю, услышав голос позади.
Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на полностью одетого Эрнеста. Чёрные брюки и чёрная рубашка, из-под которой, благодаря расстёгнутым верхним пуговицам, виднеется часть его татуировки. Он выглядит собранным, а взгляд холодный — такой же, как в тот день перед моим отцом.
Эрнест подошёл настолько тихо, что я даже не уверена, сколько времени он уже стоял за моей спиной.
Я молча киваю и сажусь за один конец стола, а он занимает место на другом. Между нами слишком большое расстояние, но это даёт мне краткий момент облегчения.
Моё внимание сосредоточено исключительно на еде и руках перед собой. Слышу звуки столовых приборов, и, набравшись смелости, беру пример с Эрнеста, концентрируясь на завтраке.
Это самый странный завтрак в моей жизни. Я боюсь поднять голову, чтобы не встретиться с ним взглядом. И всё же не решаюсь сделать это до тех пор, пока почти полностью не доедаю свою порцию.
— Посмотри на меня, — звучит его голос.
Вздрагиваю и медленно поднимаю глаза. Натыкаюсь на его тёмный, пристальный взгляд и слегка прищуренные глаза.
— С сегодняшнего дня каждый твой завтрак будет проходить здесь, — говорит Эрнест, внимательно изучая мою реакцию. Я молчу, не отрывая взгляда от его глаз. — Ты можешь воспринимать это место как свой дом или как клетку. Всё в твоей голове. Никто из моих людей не причинит тебе вреда и не приблизится без крайней необходимости. Но только до тех пор, пока ты не решишь сделать глупость, — его намёк на побег очевиден, и я стискиваю губы, сдерживая ответ. — Ты будешь делать то, что я скажу, и не принимать важных решений без меня. Ты будешь уважать меня перед моими людьми, а наедине — будешь со мной честна…
— То есть я рабыня, которую может касаться только её хозяин? — не выдерживаю я, перебивая его. Слова вырываются горько, почти бессознательно.
Глаза Эрнеста хищно сужаются.
— Ты не рабыня. Но кое в чём ты права. Касаться тебя разрешено только мне, — его голос снижается до низкого рычания. — Ведь ты станешь моей женой.
Мои глаза широко раскрываются, я замираю, а сердце гулко падает куда-то вниз. Что он сейчас сказал?
— Женой? — глухо переспрашиваю, едва выдавливая слово.
— Женой, — подтверждает Эрнест холодным тоном, который пронизывает меня до костей.
— Я не выйду за вас… — произношу, едва слыша собственные слова за грохотом сердца.
Лицо Эрнеста становится жёстче. Его брови сдвигаются, на скулах проступают желваки, когда он мнёт в ладони салфетку.
— У тебя нет выбора. Ты ей станешь, и твоё «да» для меня не так уж и важно. А вот для тебя — да.
— Почему?
Мужчина откидывается на спинку стула, лениво глядя на меня.
— Знаешь, что предложил мне твой отец, отдавая тебя? Не то, что предлагаю тебе я. Он отдал тебя, чтобы ты, как шлюха, отсосала мне, а я тебя трахнул. А потом, возможно, ещё раз и ещё раз, и, может быть, отдал своим людям. Но ни о каком браке даже речи не шло. И знаешь, что было бы после того, как ты отработала бы долг? Вряд ли родители встретили бы тебя дома с распростёртыми объятиями. В худшем случае ты осталась бы на улице, в лучшем — в борделе. Вот какое будущее приготовили тебе родители. А я предлагаю тебе крышу над головой и защиту.
— Но секс всё равно входит в ваше предложение.
— Входит. Но тогда ты будешь женой, а не шлюхой. В моих прикосновениях не будет пренебрежения, а для других ты будешь неприкосновенна. Чувствуешь разницу?
Молчу. Я чувствовала эту разницу, потому что ярко представила всё это. И вариант со шлюхой пугал меня сильнее, чем замужество.
— Разве вы не ненавидите моего отца? Я это чувствую… Тогда зачем вы это предлагаете?
— Моя ненависть не распространяется на детей. Моё предложение выгодно тебе больше, чем мне, хотя выгода для меня тоже есть. Разве ты не хочешь показать отцу, что вопреки всему ты по-прежнему стоишь с высоко поднятой головой? Не хочешь, чтобы он боялся даже криво посмотреть на тебя, если захочет остаться в живых?