Страница 39 из 42
У меня аж брови взлетели, когда я его заметила.
— Тебе вообще разрешают заходить сюда без хозяина? — спрашиваю с порога, не особенно выбирая выражения.
Не знаю, как это работает, но с ним я становлюсь смелее, чем с Эрнестом… Иногда даже немного дерзкой. Но и Кир был не таким, как Эрнест.
— Как видите, ваше высочество, — с улыбкой произнёс Кир, нарочито кланяясь, будто мы и вправду живём в каком-то древнем времени.
— Ева, милая, доброе утро! Садитесь, я сейчас всё принесу… — заторопилась Марта, завидев меня, и тут же принялась готовить завтрак.
— Не думал, что вы сегодня порадуете своих подчинённых утренним визитом. Насколько известно моей скромной персоне, вы предпочитаете отрывать свою головушку от мягких перин только когда солнце уже высоко в небе…
Так мы с ним и вели «светскую беседу», пока ему не позвонили — и Кир в одно мгновение превратился в того, кого действительно стоит опасаться.
Черты лица обострились, словно потемнели. Кир бросил нам с Мартой пару слов и стремглав вышел, если не вылетел из дома.
Мне бы это показалось странным и настораживающим, если бы я не привыкла к тому, что этим мужчинам редко звонят с хорошими новостями. А даже если новости хорошие — они не показывают радости.
В голове крутились мысли, как рассказать всё Эрнесту так, чтобы не нарваться на ещё больший разнос. Потому что я очень постаралась, чтобы его точно заслужить.
Может, сказать, что страх перекрыл доступ кислорода к мозгу?
Хотя нет. Эрнест опять примет это на свой счёт.
Но, честно говоря, я до сих пор удивлена, что он не вытряс из меня правду ещё вчера.
На мгновение я видела, как он действительно теряет контроль, но когда понял это, то, похоже, испугался самого себя больше, чем я должна была его бояться. И именно это удержало меня от того, чтобы от него отдалиться.
Другие мужчины в приступах ярости и потери контроля обвиняли женщину и делали ещё хуже. Но не Эрнест.
Да, на предплечьях у меня действительно остались лёгкие следы, и они немного болели при прикосновении, но я не винила Эрнеста и не боялась его больше, чем раньше. Так что просто надела лёгкий кардиган, чтобы никто их не видел.
Может, какая-то слишком нежная девочка, которая в жизни не видела ничего хуже, замкнулась бы и испугалась. Но я видела. И Эрнест не был хуже. Он не был и прекрасным, светлым человеком.
Но всё же Эрнест оказался человечнее всех, кого я знала.
Так, может, и не стоит бояться его настолько?
Решив немного расслабиться, я села на диван в гостиной и включила телевизор на канале, где шёл какой-то аргентинский сериал. Он был старым, но на некоторых моментах я зависла. Даже поискала его в интернете на планшете.
Сериал вышел ещё в конце девяностых и, похоже, до сих пор оставался популярным. И я понимала почему.
Кажется, аргентинцы толк в сценариях знают.
Она — прислуга в доме богачей.
Он — сын хозяина…
Когда серия закончилась, я включила первую на планшете и уже собиралась выключить телевизор и подняться наверх, как вдруг замерла, зацепившись за обрывки фраз, прозвучавших в новостях:
— …Одна из самых влиятельных семей штата оплакивает Джорджа Милтона, чьё тело было найдено за забором собственного дома. Правоохранители назвали это одним из самых жестоких убийств… — говорил ведущий, после чего началась череда слайдов и видеокадров.
Я даже дышать перестала, и все последующие слова для меня слились в неразборчивый шум — только картинки мелькали перед глазами.
Как накрытое тело несут к машине. Оно выглядит искажённым, не таким, как обычно показывают в новостях, фильмах или где-то ещё. Вижу лицо матери, искажённое ужасом, но не верю в её слёзы. Она не любила отца.
Всё это перемешивается в один водоворот.
Я вздрагиваю, когда планшет в руках вибрирует.
Медленно опускаю глаза. Сердце замирает, когда я вижу знакомую иконку.
С трудом сглатываю. Дрожащими пальцами открываю уведомление.
«Как тебе новости, мышонок?»
Меня передёрнуло, и кровь отлила от лица, а потом за секунду вернулась, обжигая кожу жаром. Я ошеломлённо смотрела, как сообщение исчезает, уступая место новому.
«Говорят, от тела остались только куски… Очень жестокое убийство. Но мы с тобой оба знаем, кто способен на такую жестокость…»
Глава 57
ЕВА
Я знала… Я знала, о ком говорит этот человек в открытую. И мне было трудно осознать всё, что произошло, и то, что Эрнест мог это сделать. Но если он и правда сделал это, то зачем?..
Я не сразу заметила, что в этом чате кое-что изменилось. Теперь я могла сама отправлять сообщения. Это означало, что человек по ту сторону чего-то от меня ждёт. Осталось бы только понять, чего именно…
Но я не спешила ничего делать. Вряд ли сейчас вообще попаду пальцем хоть по одной букве — руки дрожали так, будто были не мои. А вот человек по ту сторону, похоже, такой проблемы не испытывал.
За вторым сообщением последовали другие.
«Каково тебе будет спать с таким человеком? Или ты такая же? Видела когда-нибудь, как у человека уходит жизнь из глаз? Тебе это нравилось?»
Меня передёрнуло от отвращения. Слова были такие, что становилось трудно даже различать буквы. Наоборот, хотелось запустить этот чёртов планшет в стену, чтобы он разбился к чертям.
Но я не успела даже пошевелиться, как взгляд уже выхватил следующее сообщение.
«А твой муж наслаждался, когда гасил жизнь твоего настоящего отца.»
Я застыла. Пробежалась глазами по словам ещё раз, пока они не исчезли.
Такое чувство, будто он знает, что я читаю… Будто уверен, что я не могу остановиться.
«Знаешь, почему я сказал “настоящего”?»
Кажется, он и мысли умеет читать… А следующие слова пробрали меня до костей.
«Разве ты за всю жизнь не догадывалась, что этот жалкий Милтон — не твой отец? Если да, то не удивительно, что ты не знала, что настоящего убили.»
«Но, может, ты знала, что твой муж сидел за убийство близкого друга?»
«Как думаешь, кем был этот друг?»
Тут же всплыли в памяти те статьи, которые мне удалось найти. И мне стало страшно читать дальше.
«И вот главная загадка всей твоей жизни: какая причина ссоры между друзьями приводит к убийству? Уверен, ты уже догадалась. Любовь.»
Сердце глухо бухает в груди, и осознание разрывает меня изнутри. Всплывают в памяти другие детали прошлого…
«Как думаешь, из-за кого поссорились два друга? Ты её тоже знаешь, мышка. Из-за женщины, которую ты считаешь матерью. Именно из-за неё твой муж убил друга… Эрнест любил её. А может, до сих пор любит…»
Боль разрывает грудную клетку, и становится трудно удержаться в сознании. То, как мама смотрела на Эрнеста… Словно пелена спала с моих глаз. Теперь я могу расшифровать этот взгляд.
Боль, вперемешку с ревностью…
— Нет… — качаю головой, шепчу себе под нос, и будто бы кто-то слышит. Хотя это невозможно.
«Думаешь, я лгу? Зачем мне лгать?»
«Но я могу дать тебе доказательства.» — приходит через секунду.
И я впадаю в сокрушительное оцепенение, из которого, кажется, уже никогда не смогу выбраться.
Фото. Там, где… Там, где…
Господи.
Там, где человек, которого я вчера обнимала, с которым была предельно откровенной… стоит слишком близко к женщине, которая меня родила…
Он прикасается к её лицу, и расстояние между ними… слишком малое. Он… он целует мою мать.
Я зажмуриваюсь, не в силах смотреть дальше. Тошнота подступает к горлу, и я бегу в комнату.
Меня выворачивает. Всё внутри скручивается, и становится невозможно дышать, когда приступ рвоты заканчивается.