Отдана за Безжалостного

Я запираюсь изнутри. Тяжело дышу, сидя на полу в ванной. Смотрю в потолок, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

И тут раздаётся звонок.

Я с трудом смотрю на планшет. Всхлипываю, но звонок не прекращается. Он лежит у меня между согнутыми коленями, и я свайпаю по екрану, закрывая лицо руками. Но вздрагиваю, когда снова слышу голос.

Что? Я же отклонила…

Чёрт… Не хочу больше ничего слышать…

— Планируешь плакать? — звучит ровный, спокойный голос незнакомца.

— А тебе какое дело?! Не трогай меня! Не хочу ничего знать! — срывается с губ, и я продолжаю плакать.

— Женщины… С вами всегда сложно. Сразу сопли и слёзы. Потому вы никогда и не станете сильными, если вас не сбросить с горы. Дай угадаю, когда придёт Эрнест, ты будешь с мольбой в голосе спрашивать, правда ли это? Будешь рыдать, унижаясь перед ним? И дальше позволишь себя использовать? Не противно сейчас от этого?

Я молчу. Плачу. Но не отключаюсь.

Ничего не хочу.

Просто чтобы всё исчезло.

— Будто мне дают выбор… У меня никогда нет выбора… — горечь в моих словах царапает горло.

— У тебя он есть. Ты просто не хочешь его слышать. Закрылась где-то и плачешь в углу. И при этом мечтаешь о выборе? За выбор надо бороться. Плакать можно потом.

— И какой? — спрашиваю я слабо, не надеясь на ответ. Просто хочется, чтобы всё оказалось кошмаром, чтобы тело перестало дрожать от озноба, а сердце — гореть от невыносимой боли предательства…

— Наконец-то хоть один правильный вопрос, мышонок, — слышу в его голосе улыбку.

Глава 58

ЕВА

Сердце пылало, и огонь не утихал — только разгорался сильнее.

Я чувствовала себя просто использованной заменой. Обновлённой моделью старой версии. И точно знала — больше не хочу быть ни той, ни другой. Я… Я не смогу. Не смогу, сердце болит так, что трудно дышать, и я уверена — если снова его увижу, меня просто задушит боль.

Стоит лишь представить его с моей матерью… Тошнота подкатывает к горлу и разрывает изнутри. Мне ещё никогда не было так больно. Даже когда родители от меня отказались. А оказалось, что родной была только мать. Господи, как же это отвратительно…

Мой первый муж… Мой муж оказался бывшим любовником моей матери.

И все знали. Все, кроме меня. Он прикасался ко мне и думал о ней?

А отец… Он убил моего отца потому, что тот увёл её у него? Боже, может, он и меня подпустил к себе, чтобы убить отчима? Но зачем тогда играть с моими чувствами? Почему он относился ко мне так, будто я для него особенная? Будто я для него — что-то серьёзное…

А тогда, в ресторане? Я не могла понять мамину реакцию, но даже в мыслях не допускала ничего подобного. Эрнест даже не смотрел на неё, никак не показывал, что между ними что-то было…

Но это фото… Оно было свежим. Я помню тот светлый приталенный пиджак — мама любила его носить на важные встречи… Видимо, встреча с Эрнестом была для неё важной.

Боже, как же это мерзко. Как отвратительно…

Меня прорывает на рыдания, истерика не отпускает. За что они так со мной? Я ведь ничего им не сделала. Зачем?..

Через полчаса накатило полное безразличие. Только тошнота не уходила. Хотелось содрать с себя кожу, к которой он прикасался. Как он вообще посмел прикасаться ко мне?

Ненавижу. Его и мать. Не хочу видеть. Никого. Никогда.

Резко поднимаюсь и хватаюсь за раковину, приходя в себя. Когда чувствую, что могу стоять на ногах, выхожу из ванной.

Я не останусь здесь ни минуты больше.

Помощь того человека имела свою цену. И прежде чем он выполнит свою часть, я должна была выполнить свою — чтобы он убедился во мне. Я вышла из ванной и зашла в гардеробную.

Завтра утром Марта будет стирать, и там ещё остались вещи, которые мы носили. И одна из них мне была нужна.

Я долго рылась в ящиках гардеробной Эрнеста, но ничего не нашла. Видимо, он умеет держать порядок… Поэтому решила поступить иначе. Подошла к своим вещам, вспоминая, во что была одета тогда, и нашла. Чёрная майка и белая юбка-шорты. Юбка выглядела безупречно белой, поэтому я отложила её.

Осмотр майки занял больше времени, но я всё же заметила то, что искала. Пятно крови. Я отдёрнула её и глубоко вдохнула, не глядя на него. Я не могла быть уверена — кровь ли это Эрнеста или, может, отца…

Но это было единственное, что осталось, поэтому я подняла майку, сунула её в пакет, свернула и положила в одну из сумок. Мне много не нужно, так что я быстро прихватила какую-то одежду и переоделась.

Пишу сообщение и, замерев, жду…

«Через пять минут выйди к заднему выходу. Тебя встретит и проведёт мой человек» — приходит спустя долгие секунды, а ещё через пять снова исчезает.

Я с трудом глотаю. Поднимаю голову и смотрю перед собой. Всё внутри клокочет, ком в горле растёт. Начинало темнеть, а Эрнеста всё ещё не было. Но это к лучшему. Это мой единственный шанс.

Я оставляю планшет на тумбочке. Опускаю взгляд на руки. Дрожащими пальцами снимаю кольцо и кладу его на устройство.

Вот и всё… Беру сумку и выхожу из комнаты. Шаги — осторожные, медленные. Я иду к выходу. Выбираюсь наружу, оглядываюсь — пусто и священно тихо. Только звуки ночи, и свежий воздух обжигает ноздри.

Делаю шаг вперёд и вздрагиваю, когда слышу шаги за спиной. Резко оборачиваюсь, сердце колотится безумно. Замираю, глядя во все глаза на человека Эрнеста. Меня поймали.

Неужели я правда думала, что смогу сбежать? И от кого? От того, кто может всё, и ему за это ничего не будет.

— Миссис Ева… — говорит Ян.

— Я не вернусь, — говорю, качая головой и пятясь в сторону леса.

— Я здесь не затем, чтобы вас возвращать, — отвечает он, и лишь спустя добрых десять секунд до меня доходит, что он имеет в виду. — Пойдём?

Я медленно киваю, и он ведёт нас в лес.

Мы идём молча — всё дальше и дальше, и с каждым шагом становится всё более неуютно. Листва хрустит под ногами слишком громко, из-за чего я постоянно оглядываюсь, словно кто-то идёт за нами, готовясь к погоне. Деревья вокруг выглядели зловеще, и за каждым пройденным стволом казалось, что путь назад закрывается, оставляя лишь один вариант — идти дальше. Но мы уже шли. Без конца.

Ноги начинали ныть от темпа, дышать становилось всё труднее. Ком в горле мешал, усиливая ощущение, будто вот-вот перестану дышать, и желание разрыдаться росло с каждым новым шагом.

— Куда ты меня ведёшь? Нам ещё долго? — спрашиваю, останавливая взгляд на сосредоточенном Яне, который держал пистолет перед собой и отслеживал каждое движение в пределах видимости. Сам он даже не запыхался.

— Скоро узнаешь, — скупо отвечает Ян, не отводя взгляда от леса.

Ещё через метров двадцать деревья начинают редеть, и мы выходим на дорогу, где нас уже ждёт автомобиль. Я останавливаюсь в метре от него. Ян открывает дверь и кивает мне внутрь. Я оглядываюсь назад, колеблясь… Но боль в груди всё так же невыносимая. Где угодно лучше, чем в том доме рядом с ним… Я делаю шаг внутрь.

Запах дорогого салона сразу бьёт в нос, но запах сигарет заставляет меня прикрыть его рукой. Я морщусь, сажусь и замираю, поднимая голову и встречаясь взглядом с мужчиной. Вздрагиваю, когда дверь рядом со мной захлопывается.

— Ну, привет, мышка, — говорит мужчина голосом незнакомца с планшета.

Не дыша, смотрю на него. Я вижу его впервые в жизни. Он выглядит ровесником Эрнеста. Взгляд у него тяжёлый и внимательный. Левая бровь рассечена, шрам тянется к лбу и пересекает глаз. Глаз, хоть и целый, всё равно выглядит пугающе.

Мужчина замечает мой взгляд и то ли усмехается, то ли кривится. Я с трудом глотаю, сильнее сжимая сумку в руках, прижимаясь к спинке сиденья.