Страница 18 из 42
Я тяжело выдыхаю на последних словах — и вдруг становится легче дышать. Будто камень упал с сердца. Долгое время эти слова жили во мне, сжимали грудную клетку, и я боялась их произнести. Боялась спросить и услышать ответ. А сейчас будто стало всё равно. Я не смогу двигаться дальше, пока не получу чёткого ответа.
Внезапно Эрнест сжимает мой подбородок двумя пальцами. Его прикосновение твёрдое, но в то же время неожиданно нежное. Он поднимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Мой взгляд быстро скользит по его чертам: напряжённые скулы, сжатые губы, тяжёлый взгляд.
Я стараюсь сдержать слёзы, которые вот-вот прорвутся наружу…
И вдруг, без всякого предупреждения, Эрнест наклоняется ко мне, его губы мягко, но уверенно накрывают мои.
Удивлённый выдох срывается с моих губ прямо в его.
Губы Эрнеста обжигают, но в то же время дарят странное ощущение нежности. Его пальцы скользят по линии моей скулы, заставляя дрожать от каждого касания.
Волна тепла накрывает меня с головы до ног, оставляя след в каждой клеточке тела. Эрнест целует меня глубже, медленнее, так, будто это единственный способ сказать всё то, что он не может выразить словами.
И именно это становится его ответом.
Мои руки сами поднимаются к его груди, ощущая напряжённые мышцы, биение сердца, отзывающееся в моём. Я тону в этом моменте, в его силе, в его потребности, в его правде. И впервые за долгое время мне кажется, я начинаю понимать — кто я для него…
Глава 26
ЭРНЕСТ
Я не планировал этого. Этого не должно было случиться ни при каких условиях. Мой мозг, мой член и моё чёртово каменное сердце не имели права жить своей жизнью, когда я встречался с её взглядом — серо-голубыми глазами, как у лани.
С трудом проглатываю вкус её губ во рту и заставляю себя отвести от неё глаза. Я слишком многого себе позволил на людях. Завтра все узнают, что у меня появилась жена. Хотя это и было одной из целей моего появления на этой чёртовой выставке. Но точно не проявление чувств…
Единственное, что я позволяю себе сейчас, — это схватить её за руку и крепко переплести свои пальцы с её. Мои руки — в шрамах и крови — выглядят ужасно рядом с её хрупкими, светлыми пальцами без единого изъяна. Она вся была, как фарфоровая кукла. Чистая и прекрасная.
Если бы я был хоть чуть-чуть менее эгоистичным, я бы не посмел даже прикоснуться к ней, чтобы не запятнать. Но, слава Богу, я не такой.
Чувствую постороннее присутствие и все эти взгляды слишком ярко — это раздражает до безумия. Рука чешется достать пистолет и раскрасить стены и картины кровью. Тогда хотя бы будет на что смотреть. Но… Я бы ни за что не сделал этого, пока рядом Ева. Только если её безопасности что-то угрожает.
Сердце сжимается, когда я вспоминаю нашу свадьбу. Впервые за долгое время я испугался за другого человека. Испугался так сильно, что забыл про рану и тех уродов, некоторых из которых допрашивал той же ночью в подвале.
Моя жена, чёрт побери, панически боится крови. Как иронично, не так ли? Она замужем за человеком, который и дня не проводит без крови. Она буквально на каждом моем шагу. И это была ещё одна причина отпустить её… Но я не смог. Я, блядь, не отпущу её, даже если всю жизнь придётся прятать её от этого, даже от одной капли крови.
Рука остыла, но я каждую секунду был наготове, пока мы бродили по залу. Я бы всё отдал, чтобы покинуть это место прямо сейчас и снова захватить её губы. Зажать Еву в тиски своих рук, и плевать, что испачкаю её.
Это стало слишком для меня.
Мои яйца уже почти фиолетовые, и кончать на плитку в ванной стало невыносимо. Я хотел трахнуть свою жену сильнее всего на свете.
Даже самая дорогая элитная шлюха не заставила мой член встать. И в ту ночь я ещё больше злился на себя, когда смог кончить только от одной мысли о её губах, её невинных глазах. Ну и, конечно, только своей рукой. Даже не хотел, чтобы шлюха просто отсосала.
Именно в тот день я понял — я в полной заднице.
И даже несмотря на это, я не могу покинуть выставку раньше. Джордж Мильтон и его милая жена должны видеть, как их дочь, которую они пытались продать, чтобы спасти свои гнилые шкуры, как королева рассматривает картины и даже не смотрит в их сторону, будто они — ничто. Это заставляло меня улыбаться внутри себя.
Но уже через полчаса моё терпение подходило к концу, а стояк угрожал разорвать брюки в любую секунду. Я разъединил наши сцепленные руки и положил ладонь на её оголённую спину — гладкую, как шёлк. Почувствовал, как она вздрогнула, а кожа покрылась мурашками. Я заставил себя сдержать улыбку и наклонился к её уху.
— Ты хочешь побыть здесь ещё, жена?
Чувствую под ладонью, как её тело дрожит, как она тяжело сглатывает и медленно качает головой.
Чёрт, да! Я сдержал стон, бросил взгляд одному из своих людей и подтолкнул Еву к выходу. Не смотрел ни на кого.
Особенно на Кира. Этому придурку повезло, что я не распустил его кишки по этим красным тряпкам. Ревность и злость не отпускали, когда я видел, как Ева одаривает его взглядом, а он, сраный ублюдок, бесит меня своими словами. Сегодня я впервые хотел задушить его по-настоящему. Вот прямо этим галстуком-бабочкой. Чёрт!
Посадил Еву на пассажирское сиденье, сам сел за руль и выехал. Чувствую её короткие взгляды, румянец на щеках и слышу учащённое сердцебиение. Готов поспорить, в воздухе витает запах нашего возбуждения.
Останавливаюсь у дома, выхожу из машины и кричу своим людям, чтобы не заходили в дом. Уже через пять секунд открываю дверь с её стороны.
Она выходит и встаёт рядом со мной. Наши взгляды пересекаются, дыхание сбивается, и в следующую секунду я уже чувствую её.
Втягиваю воздух носом и прижимаю Еву к своему телу, твёрдому, как камень. Девушка всхлипывает, но позволяет мне углубить поцелуй. Я рычу, жадно поглощая её всхлипы и стоны. Не отрываясь от её губ, подхватываю её на руки, прижимая её офигенные ягодицы к себе. Ева обвивает меня руками и ногами, пока я несу её в дом.
Помещение загорается, как только мы входим, но мне плевать. Я вижу только её. Мой член ноет от желания как можно скорее оказаться внутри её узкой киски. Чёрт, она мне нужна, как воздух под водой.
Мы оказываемся в спальне, и я буквально падаю вместе с ней, удерживая одной рукой, а другой опираясь на матрас. Отрываю губы от её сладких уст. С её пухлых, покрасневших от поцелуев губ вырывается горячий выдох, сладкий, как дурман. Я зверею и впиваюсь в её шею, желая оставить метку на этой нежной, чистой коже.
— Эрн… — выдыхает Ева моё имя, сокращённое, как его произносит лишь горстка людей. Но именно от её голоса мой член становится ещё твёрже.
Чёрт. Я трахну свою жену сегодня. И, дай Бог, чтобы она тоже этого хотела, потому что если нет — я сам себе прострелю голову, лишь бы прекратить эти мучения.
Глава 27
ЭРНЕСТ
Моя рука скользит вверх по обнажённой ноге Евы, лежащей на моём бедре. Каждая клетка моего тела жаждет большего. Девочка под моими руками стонет, зарывается пальцами в мои волосы и творит со мной нечто невообразимое. Мы ещё даже не дошли до главного, а я уже весь принадлежу ей.
Одним движением пальца стягиваю лямку её платья, обнажая идеальную грудь. Провожу губами ниже, вызывая её сладкие стоны. Обхватываю губами соски, облизываю их и легко посасываю.
— Ох, Эрн… Мг, да… — стонет Ева, выгибая спину.
— Чёрт… — рычу я сквозь стиснутые зубы.
Стояк буквально разрывает меня, и когда Ева подо мной трётся о него, перед глазами вспыхивают искры.
Отстраняюсь ровно настолько, чтобы избавиться от верхней одежды. Галстук-бабочка летит куда-то в противоположный угол комнаты. Всё это время я не отрываю взгляда от покрасневшей, полуобнажённой жены, зачарованно смотрящей на моё тело широко раскрытыми глазами.