Страница 28 из 56
— Посмотри на меня, — прошептал он, уже прижавшись ко мне. — Скажи, что ты хочешь этого.
Я глядела ему в глаза — в эти чёрные, тёмные, почти звериные — и кивнула. Неспешно. Честно. С трепетом внутри.
— Я хочу… — прошептала.
Замечаю, как он взял из тумбочки небольшой блестящий пакетик. Без лишних слов он осторожно развернул презерватив и распределил по длине члена. Затем приблизился ближе, и я ощутила его — горячего, твёрдого, большого — у самого входа в себя.
Он вошёл в меня резко, без предупреждения, будто с катушек сорвался — его движения были быстрыми, дерзкими, почти грубыми. Нежность и осторожность — это сейчас казалось ему чуждым, он будто жаждал лишь одного — поглотить меня целиком, не думая ни о чём, кроме самого порыва.
Каждый толчок заставлял меня вздрагивать, дыхание сбивалось, сердце колотилось словно бешеное. Его руки хватали меня крепко, почти больно, удерживая так, словно боялся отпустить, хотя силы не оставляли ни меня, ни его.
Он просто нёсся вперёд, вырываясь из-под контроля, и это было одновременно страшно и захватывающе. Взгляд его горел, тёмный и неудержимый, словно он сам не знал, где заканчивается страсть и начинается безумие.
— Ты чертовски хороша… такая горячая, — вырывалось у него, когда он сжимал меня так, что дышать становилось сложно.
Я чувствовала каждый мускул его тела, напряженный, работающий на пределе. Казалось, что его энергия, неистовая и мощная, пронизывает меня насквозь, оставляя после себя вибрацию, которая распространялась по всему телу, вызывая сладкую, мучительную дрожь.
Его пальцы, крепко сжимающие мою кожу, оставляли лёгкие синяки, но я даже не пыталась его остановить. Боль смешивалась с наслаждением, создавая невероятный коктейль чувств, которые одновременно пугали и притягивали. Его темные волосы, растрепанные и влажные от пота, падали на мое лицо, щекоча кожу. Я зарылась пальцами в них, пытаясь хоть как-то удержаться, найти опору в этом водовороте чувств. Его губы, прижатые к моей шее, оставляли след из маленьких, влажных поцелуев, которые переходили в глубокие, жадные поцелуи, полные безудержной страсти.
Это был контраст, который заставлял меня стонать, теряя контроль над собственным телом. Каждый толчок срывал с меня последние остатки контроля — я не могла сдержать звуков, которые вырывались из глубины души. Мой стон был горячим, хриплым, он заполнял комнату, становясь эхом нашей страсти. С каждым движением тело будто пело — волна за волной накатывало наслаждение, и я растворялась в этом огне.
Мои пальцы впивались в его плечи, губы приоткрывались в беспомощном желании, а дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым. Я кричала без слов, отдаваясь моменту, позволяя себе быть полностью уязвимой и открытой. Мои ногти впивались в его спину, оставляя на ней следы моего возбуждения. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются, как он сдерживает себя, но одновременно и отдаётся этому безумию полностью. Его стоны, низкие и хриплые, смешивались с моими, создавая диссонансную, но невероятно прекрасную симфонию страсти.
В какой-то момент, я почувствовала, как он замедляется, как будто накапливая силы для финального рывка. Его движения стали более плавными, более контролируемыми, но не менее интенсивными. Он начал шептать мне на ухо, его голос, хриплый от возбуждения, был полон нежности, которая резко контрастировала с его прежней грубостью.
Взрыв пришёл внезапно, мощно и целиком охватил меня. Я словно потеряла контроль над телом — всё сузилось до одного вздоха, одного огненного порыва, который прокатился по каждой клеточке, заставляя дрожать и гореть одновременно. Его движения стали ещё стремительнее, глубже, словно он вбирал меня в себя полностью, теряя себя в каждом толчке.
Марк дрогнул внезапно, как разорвавшийся вулкан, тело его сжалось в один мощный взрыв — взрыв страсти, что горел неукротимо и сжигал всё на своём пути. В этот миг в его глазах вспыхнул огонь — тёмный, жадный, безумно сильный. Его дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись, издавая хриплый, едва слышный стон, который разрывал тишину и заставлял меня дрожать сильнее.
Он держал меня крепко, словно вцепился в единственную точку опоры в этом безумном мире желаний. Я ощущала, как внутри него что-то рвётся, ломается, и в то же время возрождается с новой силой — как стихия, не знающая пощады.
Его руки обняли меня, прижимая к себе, как будто боясь, что я могу исчезнуть. Мы лежали неподвижно, переплетаясь телами, дыхание постепенно успокаивалось, но в воздухе все ещё витала энергия только что пережитого безумия.
Глава 13. Марина
Я проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь плотные шторы. В комнате стояла тишина — тёплая, глубокая, как после шторма. Я лежала на широкой постели, укрытая чужим одеялом с запахом мужчины, которого я никак не могла перестать ощущать — даже с закрытыми глазами. Мой взгляд медленно скользнул вбок — и сердце замерло.
Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, грудь медленно поднималась и опускалась. Его лицо — привычно сосредоточенное — во сне выглядело спокойным. Уязвимым даже. И всё равно — опасно притягательным. Он красив. Чертовски красив. Даже во сне — властный, сильный, желанный. Я лежала и смотрела на него, не дыша. Сердце било по рёбрам — гулко и неровно. Хотелось остаться в этой тишине, в этом моменте, в его простынях и его запахе.
Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось — не от страха, от разума. Вчера — это было между нами. Ночь. Жар. Безумие. Но сейчас утро. А утро всегда требует ясности.
Я аккуратно приподнялась, стараясь не разбудить его. Платье валялось на полу рядом с его пиджаком. Я подняла его, разгладила ладонями.
Оделась, на цыпочках прошла мимо спальни, остановилась у двери. Обернулась. Он спал. Тихо. Глубоко. Как будто не чувствовал, что я уже на пороге. Через час я уже оказалась дома.
Вода стекала по коже горячими струями, смывая с меня ночь. Но не ощущение. Его прикосновения остались где-то глубже — под кожей, в животе, в пульсе. Я стояла под душем с закрытыми глазами, пока вода не стала почти обжигающе горячей.
Когда выключила воду, в ванной стояла паровая дымка, как в турецком хаммаме. Я вытерлась медленно, машинально, всё ещё думая о нём. О том, как он смотрел на меня. Как держал. Как говорил.
Как будто я — не просто кто-то, а… та самая.
Я вышла в комнату и распахнула шкаф. Сегодня мне не хотелось надевать привычную серую блузку и строгую юбку. Я устала быть фоновой. Прятаться. Спрятанная женщина — это удобно. Но не сегодня.
Я выбрала бежевое строгое платье. Оно облегало талию и красиво ложилось по линии бедра.
Потом — волосы. Я всегда собирала их в пучок или закалывала шпильками. Строго. А сегодня… я просто распустила их. Локоны упали на плечи, и я даже не стала их выпрямлять.
Я смотрела на себя в зеркало, и впервые за долгое время видела не «ту самую ледяную бабу из стратегического», а женщину, которая знает, чего хочет. И кого.
Уже заканчивала макияж, когда телефон завибрировал. В груди что-то дрогнуло — неужели он? Но экран высветил: Оля.
Я разблокировала экран и сразу расплылась в полуулыбке. Сообщение было коротким, как у неё всегда — но с ударом в точку:
Оля Косыгина: Мариш, я всё видела вчера. Как ты уехала с ним. И, если ты сейчас краснеешь — не надо.
Я уставилась в экран, чувствуя, как всё внутри сжимается от… нежности? Уязвимости? Немного стыда, немного гордости. Да, она видела. Конечно, видела. Оля всегда всё замечала — даже то, что я сама пыталась игнорировать.
Рука сама потянулась к телефону. Я ответила:
Я: Сильно заметно было? Не знаю, куда я лезу, Оль.