Страница 56 из 56
— Да.
С тех пор всё стало иным. Спокойным. Цельным. Нашим.
— Марина! Ты чего там? Уснула? — знакомый голос за дверью врезался в мои мысли, как струя солнечного света в хмурый день. — Невеста, блин. Твой жених уже третий раз в зал заходил, проверяет, не передумала ли ты.
Я выдохнула, улыбаясь в отражение зеркала, в котором секунду назад ещё видела сестру. Повернулась — и в комнату влетела Оля, вся сияющая, с глазами, будто сама замуж выходит.
— Ну ты, конечно, красотка, — пробормотала она, подбирая подол своего сиреневого платья и обнимая меня крепко-крепко. — Я, конечно, знала, что ты выйдешь за кого-то рокового, но чтоб ТАКОГО… У тебя, походу, контракт с судьбой.
— Я просто устала бегать от себя, — прошептала я, прижимаясь к её плечу.
— Главное — не беги сегодня в белом платье.
Мы засмеялись. Оля всё ещё держала меня за руку, и в её взгляде было всё: нежность, поддержка, легкая грусть, как будто она тоже прощалась — с нами, прежними, с жизнью «до».
— Ну что, пойдём? А то Марк, наверное, уже строит планы по штурму этого дома, — подмигнула она, подправляя мою фату.
Торжество проходило в старинной испанской усадьбе, окружённой подстриженными живыми изгородями. Сад напоминал иллюстрацию из сказки — белоснежные шатры, увитые нежной зеленью и пудрово-розовыми пионами, а вокруг свисали гирлянды огней. Воздух пах свежестью, цветами и лёгким шампанским.
Внутри усадьбы — роскошный зал с высокими окнами в полный рост, через которые пробивался мягкий свет. Потолки были расписаны тонкой лепниной, словно кружевом, а кристаллические люстры сияли, отражаясь в хрустальных бокалах и зеркальных панелях. На столах — фарфор, золотая сервировка, композиции из белых роз. Живая музыка — струнный квартет — заполняла пространство деликатными аккордами.
Каждая деталь была выверена со вкусом, без лишнего пафоса, но в совершенстве. Это было торжество, где не кричали о богатстве — его чувствовали в тонкости, внимании и тепле, которое исходило от каждого мгновения.
Я глубоко вдохнула, и когда двери зала медленно распахнулись, солнечный свет и лёгкий аромат цветов ударили мне в грудь, как в первый раз, когда я поняла, что влюблена в Марка.
Медленно, в такт музыке, я сделала первый шаг. Рядом — мой отец. Его рука была крепкой, но дрожала. Он молча сжал мои пальцы — и этого касания хватило, чтобы внутри всё защемило. Я обвела зал взглядом, и сердце будто замерло от того, сколько в этих глазах было любви, гордости и… искреннего счастья за меня.
Сначала я увидела маму. Нина Васильевна сидела в первом ряду, с маленьким кружевным платочком, которым тщетно пыталась скрыть слёзы. Её глаза сияли, будто я снова была девчонкой, впервые танцующей на выпускном. Только теперь — всё по-настоящему.
Чуть дальше, через проход — испанская родня Марка. Его мама, темноволосая, с гордо поднятой головой, держала за руку свою дочь. Девочка едва дышала, глядя на меня, будто перед ней шла настоящая принцесса. А отец Марка сдержанно улыбался, с тем европейским достоинством, в котором чувствовалась неподдельная доброта.
Я встретилась взглядом с друзьями и партнёрами Марка. В углу стоял Вершинин, в классическом чёрном, с бокалом шампанского, и — совершенно не мигая — смотрел на Олю. Не просто смотрел. Он её изучал. Как хищник, которому вдруг стало любопытно, а не его ли это территория.
Оля этого, кажется, не заметила. А может, сделала вид, что не заметила. Её щеки слегка порозовели, но она демонстративно отвела взгляд, поправила свои локоны. Демковский — напротив, подмигнул и шепнул кому-то на ухо, но, когда я прошла мимо, расправил плечи и кивнул с настоящим одобрением.
И всё это время я чувствовала, как дрожит внутри всё. Не от страха. От полноты момента. От осознания, что все они — здесь, и все смотрят на меня с любовью. С верой. С надеждой.
Я перевела взгляд вперёд. И наконец увидела его.
Марк стоял у алтаря, высокий, уверенный, безупреченый, в строгом костюме и с тем самым взглядом. Тем, в котором было всё: любовь, тревога, нетерпение, и, чёрт побери, та самая преданность, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание.
Отец крепко сжал мою руку, словно в последний раз. Его ладонь была тёплой, натруженной, как в детстве, когда он поднимал меня на плечи, чтобы я могла дотянуться до звёзд. Он взглянул на меня — глаза блестели, и в них читалось всё: гордость, нежность, лёгкая грусть.
— Береги её, — тихо сказал он Марку, почти шепотом, но с той внутренней силой, которую не спутаешь ни с чем.
— Обещаю, — серьёзно ответил Марк и, взяв меня за руку, мягко сжал её, как будто подтверждая каждое своё слово.
Я посмотрела на него. Наши пальцы переплелись, как будто всегда так и было. Как будто с этого момента мы — единое целое.
И вот я стою здесь — в белом платье, рядом с мужчиной, любовью всей моей жизни.
Смешно вспоминать сейчас. Тогда мне казалось, что я — приз, ставка, которую разыгрывают без моего ведома. Я злилась, закрывалась, отталкивала. Но, может быть, именно это безумие и стало отправной точкой. Может, если бы не было того спора, мы бы так и остались в своих мирах — он в своём холодном бизнесе, я — в своей защищённой скорлупе.
Но любовь оказалась упрямее гордости.
Марк доказал всё делом. Он стал тем, кто пошёл за мной в ад и вернул меня обратно. Он был рядом, даже когда я убегала. Он выбрал меня — не как победу, а как часть себя.
И теперь, стоя здесь, держась за его руку, я понимаю: иногда даже спор становится судьбой — если за ним стоит настоящее чувство.
Мы нашли друг друга. Не вопреки, а благодаря всему, что случилось.
Церемония началась, но я слышала только биение собственного сердца. Мой взгляд ни на секунду не отрывался от его. Он был рядом. Настоящий. Мой.
— Я люблю тебя, — выдохнула я так тихо, что только он мог услышать.
Его губы дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке. Он склонился чуть ближе, его лоб почти касался моего.
— И я тебя, — прошептал Марк. — Безумно. Навсегда.
И в этот миг не существовало ни гостей, ни музыки, ни воздуха между нами. Только он. Только я. И обещание, данное глазами, сердцем и кожей — быть вместе. Всегда.
Когда Марк обвил мою руку своей, и священник начал читать клятвы, я вдруг поняла то, чего так долго избегала. Жизнь — не черновик. В ней нет права на повтор, нет редакции, нет перерыва «подумать ещё чуть-чуть».
Я слишком долго пряталась за страхом, за тенью прошлого, за чувством вины и потерей. Но всё это время жизнь продолжала идти — упрямая, громкая, настоящая. И сегодня, стоя рядом с ним, я наконец-то позволила себе просто быть. Любить. Верить.
Эта книга завершена. В серии есть еще книги.