Страница 76 из 81
33.Логан
Мне понадобилось меньше часа, чтобы отговорить клиента от того, чтобы окончательно похоронить это дело. Он отчаянно хотел вернуться домой к семье в Бостоне и был готов сделать всё, что угодно, лишь бы попасть туда. Даже если это означало пойти на сделку, которая в итоге поставила бы под удар все шестьдесят два бизнеса, принадлежащих его нынешней семье. Будучи одним из самых печально известных боссов организованной преступности по сей день, он – лакомый кусок для окружного прокурора, который с радостью прижал бы его любым способом, даже если это грозило потерей куда более «крупной рыбы». Иногда я чувствую себя слизняком, покрывающим задницы таких преступников. Убийцы и насильники – это жесткая грань, которую я не переступаю. Но беловоротничковые преступления… я мудак, если просто закрываю на это глаза? Возможно. Но именно это держит нашу фирму на плаву и позволяет заниматься тем, что действительно важно: бесплатными делами жертв домашнего насилия, малоимущих семей и многолетними исками о врачебных ошибках.
По дороге я думал заехать в магазин – купить Арианне цветы и шампанское. Я не шутил: сегодня мы празднуем. Мы оба свободны от ее матери, свободны открыто любить и строить любое будущее, какое пожелаем. И я сделаю всё, чтобы ее решение остаться того стоило. Но вместо этого решаю сразу поехать домой. Я просто хочу быть рядом с ней.
Я подъезжаю к дому, паркуюсь и подхожу к входной двери. Когда набираю код, я с удивлением понимаю, что дверь не заперта. Качая головой, толкаю ее. Я же постоянно говорю Арианне, чтобы она запирала дверь, как только заходит. Поворачиваю замок и громко зову:
— Ари!
— Здесь! — отзывается не ее голос.
Нахмурившись, я иду на звук в гостиную, и замираю, не в силах поверить в то, что вижу. Арианна привязана к стулу, безвольно склонившись вперед. По ее виску стекает кровь, а на прекрасном лице застыло подавленное выражение.
— Логан, — бормочет Ари, в то время как Келли стоит у нее за спиной. Она сжимает в кулаке прядь волос дочери, рывком поднимая ей голову и прижимая кухонный нож к горлу.
— Добро пожаловать домой, дорогой, — мурлычет Келли.
В комнате стоит тяжелый запах алкоголя, а на кремовом ковре под ногами я вижу осколки стекла и пятна крови.
— Что ты делаешь, Келли? — натянуто спрашиваю я.
— Просто разбираюсь с одной проблемкой, — она проводит острием ножа по горлу Арианны, опускаясь к груди и животу. — Не ждала тебя так рано. Хорошо, что я подготовилась.
Она отходит от стула, демонстрируя красное кружевное белье, в котором сейчас стоит. Мои глаза анализируют комнату, ища способ отвлечь ее.
— Смотри на меня! — рычит она, и я резко перевожу взгляд.
Келли самодовольно изгибается, выпячивая грудь:
— Так-то лучше. Нравится, что видишь?
Я молчу, крепко стиснув зубы. Замечаю, как Келли слегка покачивается на ногах, и мои глаза прищуриваются.
— Ты пьяна? — спрашиваю я, пытаясь перевести разговор в другое русло.
— Уже нет, — пожимает она плечами. — Начинает попускать.
— А как же ребёнок?
— Тот ребёнок, которого ты не хочешь? — спрашивает она, и в ее глазах вдруг выступают слезы.
Боже, ее эмоции меняются в мгновение ока.
— Я такого не говорил, — отвечаю я, пытаясь поспеть за перепадами ее настроения.
Она смотрит на меня с подозрением, когда я делаю шаг в ее сторону. Я чувствую на себе взгляд Арианны, но сознательно не смотрю в ее сторону, сосредоточив все внимание на обезумевшей женщине с ножом.
— Ты требовал тест на отцовство! — рявкает она, словно пытаясь сохранить бдительность.
Я продолжаю медленно приближаться, но Келли все еще насторожена – она вонзает нож глубже в бок Арианны так, что та вздрагивает от боли.
— Да. Я хотел знать, мой ли это ребенок... или нам придется попробовать снова, — говорю я, протягиваю руку и кладу ладонь на ее живот, нежно поглаживая.
Мое прикосновение, кажется, смягчает ее – нож слегка отдаляется от Арианны, и я чувствую, как дышать становится чуть легче.
— Ты хочешь завести со мной ребенка? — спрашивает она отчаянно, будто никогда ни в чем не нуждалась сильнее.
— Конечно, детка. Ты любовь всей моей жизни. Мне так жаль, что я причинил тебе боль, — говорю я, обхватывая ее за шею и удерживая взгляд на себе.
— Ты мой, — кивает Келли со слабой улыбкой.
— Я знаю, детка. Знаю. Всё, что ты сделала, всё, что делаешь сейчас – это ради нас.
— Да!
— Я знаю, — слегка наклоняю голову, продолжая нежно водить большим пальцем по ее шее, удерживая ее внимание на себе.
— Я избавлюсь от этого ребёнка, и мы начнем все заново, — она улыбается, а по щеке скатывается слеза.
У меня внутри все переворачивается от ее слов, от того, как я не разглядел безумие за этой маской. Но я не подаю виду, заставляя себя расплыться в искренней улыбке.
— Это все, чего я хочу, Келли.
Боковым зрением замечаю, что нож все еще в ее руке, хотя одна рука уже обвила мою шею. Черт возьми. Воробушек, прости меня.
Я обхватываю Келли свободной рукой за талию и резко целую. Она отвечает с жадностью, ее язык обвивается вокруг моего, как гребаная морская змея. В этот момент я слышу глухой стук ножа о ковер. Келли обвивает мою шею руками, и я использую момент, чтобы поднять ее в воздух. Ее ноги смыкаются вокруг моей талии, когда я начинаю нести ее через комнату в прихожую. Я чувствую, как ее зубы покусывают и тянут мою нижнюю губу, и притворно рычу, прижимая ее к стене. Она стонет, прижимаясь ко мне, в то время как я опираюсь одной рукой о стену.
Я отрываюсь от ее губ и начинаю покрывать ее шею поцелуями, пытаясь незаметно нажать тревожную кнопку на панели у входа. Все идет хорошо, пока кнопка не издает сигнал. Звук тихий, почти беззвучный, но ее ухо находится в нескольких сантиметрах от устройства. Келли сразу замирает. Отстраняясь, она сужает глаза, переводя взгляд с меня на панель, где на дисплее мигает «911».
Черт.
Келли бьет меня головой, застав врасплох, я выпускаю ее, и она с глухим стуком падает на пол. Но она приходит в себя быстрее меня и бросается в гостиную, наклоняясь, чтобы схватить нож.
— НЕТ! — кричу я, за доли секунды до того, как воздух разрывает самый ужасный, леденящий душу звук.
Мозг отказывается воспринимать картинку: мой Воробушек, с широко раскрытыми от ужаса глазами, смотрит вниз на нож, торчащий из ее живота.
Арианна издает потрясенный вдох, и затем начинает кричать. И этого достаточно.
Я теряю контроль.
Издав рев, в котором мало человеческого, я бросаюсь на Келли. Она все еще сжимает нож, ее безумный взгляд прикован к Арианне, чем я и пользуюсь. Я сбиваю ее с ног на диван, прижимаю за горло, и ее глаза округляются от страха. Ее ногти начинают царапать меня, в то время как другой рукой она пытается ударить меня ножом. Я борюсь с ней несколько секунд, прежде чем мне удается схватить ее за запястье и выкрутить с такой силой, что нож выпадает из ее руки.
Она впивается ногтями мне в лицо, пытаясь выцарапать глаза, прежде чем я вдавливаю ее глубже в диван. Каким-то образом ей удается поднять колено и врезать мне прямо в пах. Боль разливается по всему моему телу, когда я со стоном падаю с нее на пол. Сумасшедшая сука поднимается на ноги, смотрит на меня с отвращением, а затем переводит ненавидящий взгляд на Арианну.
Арианна смотрит на меня, ее лицо искажено болью, глаза расширены от паники. Я больше не позволю причинить ей боль. Келли не прикоснется к ней. Я протягиваю руку и хватаю Келли за лодыжку, резко дергая. Она теряет равновесие – то ли из-за опьянения, то ли из-за идиотских каблуков – и падает, ударяясь головой о массивный журнальный столик. Ее череп издает тошнотворный треск, прежде чем она падает на пол.