Без Гордости и предубеждения

Леди Кэтрин, к счастью, отвела взгляд и продолжила: «А теперь давайте обсудим наше расписание на сегодня. После завтрака мы встретимся в конюшнях, чтобы быстро пройти курс этикета на свежем воздухе, а затем сразу же приступим к урокам верховой езды. После уроков верховой езды мы вернёмся на чай и лёгкий обед, а затем будем репетировать ключевые сцены. Надеюсь, вы все выучили свои реплики. Это необходимо сделать, чтобы у всех наших гостей остались наилучшие впечатления от «Гордости и предубеждения». Не подведите меня и Джейн Остин, — предупредила она.

Почему я чувствовала, что подведу их, несмотря на то, что выучила свои реплики и десятки раз посмотрела все доступные версии «Гордости и предубеждения», надеясь уловить суть Элизабет?

Леди Кэтрин продолжила свой тщательный обзор дневного расписания, которое, я думаю, большинство из нас — по крайней мере, женщины — выучили наизусть. Я знала, что те из нас, кто остался в Лонгборне, с нетерпением ждали возможности наконец-то разыграть сцены, которые мы обожали большую часть своей жизни. Даже Лидия и Китти признались, что очарованы миром Джейн Остин. У меня было ощущение, что они не такие дерзкие, какими казались поначалу. Тем временем мужчины с вожделением смотрели на медово-сливовые пирожные, которые ждали своей очереди на столе. Ну, все, кроме Фитца, который с вожделением смотрел на меня каждый раз, когда я бросала на него взгляд. Это одновременно нервировало и сбивало с толку.

Я уговаривала себя набраться смелости, когда люди меня пугали. Не то чтобы Фитц пытался меня запугать — честно говоря, я не понимала, что он пытается сделать, но его взгляд не отрывался от меня. Я чувствовала его на себе.

— Думаю, это всё. Приступайте, — распорядилась леди Кэтрин.

— Кажется, я не смогу есть, — Джейн схватилась за живот. Бедняжка так нервничала из-за уроков верховой езды.

— Это будет весело, — попыталась я её успокоить, хотя сама не была в этом уверена. Я любила кататься верхом, но, наверное, было бы трудно ездить в дамском седле в длинном платье.

— Угу, — сказала она так, словно была Мэрайей Кэри, берущей все эти недостижимые высокие ноты.

Фитц больше не мог этого терпеть. «Монро, эта статья была явно несправедливой, и я категорически с ней не согласен. Я искренне прошу прощения за то, что поставил тебя в такое положение. Я посмотрю, сможет ли Кингстон удалить эту статью».

Я нарочито медленно повернулась и посмотрела на него. «Если бы только он мог заставить меня забыть о том презрении, которое ты изобразил на фотографии».

Лицо Фитца вытянулось. “ Ты неправильно поняла».

— Я бы хотела, но твоё выражение лица на фотографии и твои слова прошлой ночью всё сказали. Я смущаю тебя.

Он попытался возразить, но я ему не позволил.

— Дело в том, — мой голос дрогнул, — что статья не так сильно меня бы задела, если бы рядом со мной был мой человек — ты. Я начала понимать, что мне никогда не было важно, что люди обо мне думают, потому что те, кто был для меня важнее всего, были от меня в восторге. Зачем мне было беспокоиться о том, что думают люди, которые меня не знают?

— Монро, — Фитц взял меня за руку. — Я всегда на твоей стороне.

— Судя по всему, ты стоял там и осуждал меня так же, как и люди, сделавшие эту фотографию.

Широко раскрытые глаза Фитца говорили о том, что он в ужасе от этой мысли, но он не стал возражать.

«Хуже всего то, что я знаю, что ты всё это время скрывал от меня свои предполагаемые чувства, потому что не верил в меня. Я не могу быть с тем, кто не верит в меня». Как друг или как возлюбленный.

— И не надо. Я бы никогда не пожелал тебе такого, — спокойно сказал Фитц, но выглядел он встревоженным, когда встал и ушёл.

Я смотрела, как он уходит, забирая с собой моё разбитое сердце. И тогда я поняла, что давно отдала ему своё сердце. Как я могла этого не заметить?

«Я всю жизнь был эгоистом на практике, но не в принципе».

ФИТЦ

«В обществе эпохи Регентства от женщин ожидалось, что они будут изящно и грациозно ездить верхом», — напыщенно вещала леди Кэтрин из-под зонтика, который держал над ней какой-то бедный слуга. Она стояла на небольшой платформе в поле рядом с конюшнями, где несколько лакеев, одетых в костюмы той эпохи, стояли в ожидании рядом с ухоженными и дорогими лошадьми. Они были не такими красивыми и дорогими, как мои, но всё равно произвели на меня впечатление. Леди Кэтрин, конечно, не стала бы ездить ни на одной из них, поскольку она уже заявила, что это было бы неподобающе для неё, учитывая её положение. По-моему, чушь собачья. Готов поспорить, что она не умеет ездить в дамском седле.

— Я не жду от вас меньшего. Вы не будете ездить верхом на лошадях и демонстрировать лодыжки или икры.

— Да, было бы очень обидно, если бы кто-то увидел эти сексуальные лодыжки, — хихикнула Лидия, изо всех сил стараясь избавиться от акцента кокни, и приподняла подол, обнажив толстые лодыжки. — Все парни сбежались бы.

Монро подавила смешок рядом со мной. Она неохотно осталась рядом со мной, потому что я был полон решимости не дать ей оттолкнуть меня, даже если я этого заслуживал. Когда мы пришли в конюшню, я следовал за ней, куда бы она ни пошла, и в конце концов она сдалась, по крайней мере, на данный момент.

Её слова за завтраком задели меня и заставили о многом задуматься. Неужели я намеренно держался от неё на расстоянии по неблагородным причинам? Был ли я таким же гордым, как персонаж, которого я играл, или даже более гордым? Признаюсь, большую часть времени я был холодным, безразличным ублюдком, но я никогда не думал, что веду себя так по отношению к Монро. Если уж на то пошло, она пробудила во мне ту сторону, о которой я и не подозревал. И всё же я не был уверен, что когда-либо позволял себе раскрываться с этой стороны. Неужели я позволил своей гордыне и тщеславию разлучить нас? Эта мысль огорчала меня. Я любил Монро, но начал задумываться, не разуверился ли я в ней, как должен был.

— Я уверена, что многим из вас кажется, что ездить в дамском седле неудобно, но... — продолжила леди Кэтрин.

Мы уже добрых полчаса стояли на улице и слушали, как она рассуждает об этикете на свежем воздухе, о том, как важно, чтобы женщины носили перчатки и шляпки, о том, что джентльмен должен быть хорошим слушателем и никогда не прикасаться к обнажённой коже дамы, даже к её руке.

Я жалел, что прошлой ночью не прикоснулся к Монро сильнее и не целовал её, вместо того чтобы поставить себя в неловкое положение. Я беспокоился, что мистер Беннет был прав. От некоторых вещей просто невозможно оправиться. Эта мысль вызывала у меня отвращение. Неужели мистер Дарси чувствовал себя так же после своего первого предложения Элизабет? Неужели он чувствовал, что все надежды потеряны? Если бы только у Монро была сестра, которую я мог бы спасти от мистера Уикхема, — это позволило бы мне вернуть её расположение. В связи с этим я задумался, не стоит ли мне предупредить женщину, играющую Шарлотту, чтобы она держалась подальше от Тони. Я заметил, что она прилипла к нему. Тони, казалось, наслаждался вниманием и не упускал возможности покрасоваться перед Монро. Я планировал положить конец его игре, как только узнаю, в какую из них он играет.

— Дело в том, — продолжила леди Кэтрин, — что ездить в дамском седле довольно удобно, и вы можете так же хорошо управлять лошадью, как и при верховой езде.