Без Гордости и предубеждения

Моё сердце жаждало знать: есть ли надежда для нас с Монро?

— Я бы легко простил ему его гордыню, если бы он не оскорбил мою.

МОНРО

Когда я вошла в столовую, меня встретили шёпот и косые взгляды. Несомненно, некоторые из них, если не все, видели статью. Уиннифред, вероятно, раздала экземпляры. Однако, как ни странно, она не казалась воодушевлённой. На самом деле она выглядела довольно несчастной, ссутулившись на стуле рядом с леди Кэтрин в конце стола и потягивая чай. Я задумалась, что могло её так расстроить.

Мой бывший жених выглядел более чем довольным, тихо разговаривая с Шарлоттой и явно флиртуя с ней. Это подтвердило мои подозрения, что он пришёл сюда не ради меня. Так зачем же он здесь? Разве что он хотел унизить и меня тоже. Он мог бы выбрать кого-нибудь другого.

Леди Кэтрин уставилась на меня и скривила тонкие губы. Теперь, как никогда, полная решимости быть лучшей Элизабет, какой только могу быть, я улыбнулась ей, хотя мне хотелось вернуться в свою комнату и разрыдаться. Но у меня болела голова от слёз, которые я пролила всю ночь, и мне нужно было кое-что доказать самой себе. Признаюсь, мне очень нравилась амазонка для верховой езды, и, хотя я чувствовала, что мой мир рухнул, мне казалось, что будет глупо не покрасоваться в ней.

Я была позором для человека, которого любила больше всего на свете, и теперь об этом знал весь мир. Выражение лица Фитца на той ужасной фотографии из таблоида говорило само за себя — моё поведение приводило его в ужас и заставляло чувствовать себя некомфортно, и его слова подтвердили это прошлой ночью. Я, очевидно, была посмешищем. Конечно, на фотографии из статьи я выглядела нелепо, но кому какое дело, сколько шляпок я ношу? Почему мне вдруг стало не всё равно? Папа всегда говорил мне, чтобы я не пыталась вписаться в то, чему не принадлежу, потому что вписаться — это противоположно тому, чтобы принадлежать, и я жила по этому принципу. Но я думала, что принадлежу Фитцу, по крайней мере, как его подруга. Я ошибалась. Очень сильно ошибалась. И теперь я беспокоилась, что все эти люди были правы насчёт меня. Была ли я одной из глупых девушек из «Гордости и предубеждения»?

На этой неделе я поклялась следовать примеру Элизабет, несмотря на то, что моё сердце разрывалось от потери лучшего друга, моей второй половинки. К сожалению, я осознала, что никогда раньше не испытывала такого настоящего, всепоглощающего поцелуя и теперь никогда его не испытаю. Зачем ему было целовать меня и показывать, чего я была лишена?

Как можно изящнее я села на своё место, хотя мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи. Перешёптывания и взгляды никуда не делись.

Джейн сжала мою руку под столом, чтобы поддержать меня. Она и мистер с миссис Беннет были великолепны прошлой ночью, просто позволив мне всхлипывать и бессвязно говорить о том, как я была ошеломлена. Предполагалось, что это будет путешествие мечты, но оно превращалось в кошмар. Может быть, я действительно была на Острове фантазий, вот только у всех на Острове фантазий был счастливый конец, а я не понимала, как это возможно в моём случае. Единственное, что мне оставалось, — притворяться потрясающей Элизабет. Я скажу вам вот что: мне не терпелось отказать мистеру Дарси, когда он сделает мне предложение. И мне было всё равно, насколько хорош Пемберли. Он мог оставить его себе. На самом деле я много раз бывала в поместье Фитца, и это было самое прекрасное место на свете. Несмотря на то, что его мать ненавидела меня и пыталась сделать так, чтобы я чувствовала себя нежеланной, Фитц всегда заставлял меня чувствовать себя так, будто я вернулась домой. Фу. Я не могла думать об этом — теперь всё это казалось ложью.

Лжец — и лучший целующийся в галактике — незаметно пробрался внутрь и занял пустующее место рядом со мной. Я почувствовала запах его дорогого одеколона с нотками бергамота и ванили ещё до того, как он заговорил. Взгляды и перешёптывания усилились, особенно среди персонала.

— Монро, — прошептал Фитц мне на ухо, взяв мою руку и сжав её в своей. — Пожалуйста, позволь мне загладить свою вину, — взмолился он. — Скажи мне, как всё исправить.

О, как бы я хотела, чтобы он всё исправил, но я не думала, что это возможно. Как мы могли вернуться к тому, чем были, если теперь всё казалось ложью? И он не хотел всё исправлять. Он хотел исправить меня. Разве не в этом был смысл вчерашнего откровения? Исправить меня, чтобы я вписалась в его мир.

Я заставила себя не чувствовать нашей связи, когда повернулась к нему и вырвала руку из его ладони. — Тебе нужно уйти. Ты привлекаешь ко мне внимание, а я знаю, как сильно ты этого не любишь. Мне бы не хотелось смущать тебя ещё больше, чем я уже смутила. — Мой голос дрожал от эмоций, которые я изо всех сил старалась сдержать.

Его красивое лицо посерело.

— Мистер Дарси, — позвала леди Кэтрин. — Как мой почётный гость и племянник, я должна настоять на том, чтобы вы сели рядом со мной. Я должна участвовать в разговоре.

«Да, пожалуйста, уходи», — мысленно взмолилась я. Я не могла допустить, чтобы он сидел так близко и выглядел так, будто тоже потерял свой мир. Это сбивало меня с толку.

— Я хочу остаться рядом с Элизабет, — решительно ответил ей Фитц и остался сидеть рядом со мной.

Над толпой повисла тишина.

Возможно, я бы сочла его признание романтичным, если бы не знала, что он на самом деле ко мне чувствует. Я отчётливо слышала список всего того, что он хотел бы во мне изменить.

Леди Кэтрин встала в угрожающую позу, покраснев от того, что её поставили на место. Никто не умел ставить людей на место лучше, чем Фитц. Теперь я знала это не понаслышке, и позвольте мне сказать вам, что это было жестоко.

— Теперь, когда мы все в сборе, давайте обсудим наш распорядок на сегодня, — произнесла леди Кэтрин самым царственным тоном. — Но прежде чем мы начнём, я получила тревожное сообщение. Один из стражников сказал мне, что прошлой ночью слышал, как кто-то преследовал кого-то возле конюшен.

Половина стола захихикала. Это прозвучало гораздо непристойнее, чем, вероятно, имела в виду леди Кэтрин. Даже мне было трудно сохранять невозмутимый вид.

— Этого мы допустить не можем. Это бросает тень на всё, за что боролась Джейн Остин. — Леди Кэтрин трясло от ярости. — Должна напомнить вам, что мы не потерпим, если вы будете тайком выбираться из дома по ночам. Благовоспитанные незамужние леди и джентльмены никогда не должны оставаться наедине друг с другом. Помните, вы обещали соблюдать правила и погрузиться в атмосферу «Гордости и предубеждения». Её тёмные глаза обвели стол, пристально изучая каждого, но в конце концов остановились на мне.

Поверь мне, прошлой ночью я пережила настоящий опыт из «Гордости и предубеждения». Как я уже сказала, Фицджеральд невероятно хорошо сыграл Дарси. Если я когда-нибудь и чувствовала себя Элизабет Беннет, то это было прошлой ночью. Если бы я только догадалась процитировать её, сказав ему: «С таким же успехом я могла бы спросить, почему вы решили сказать мне, что я нравлюсь вам вопреки вашей воле, вопреки здравому смыслу и даже вопреки вашей натуре, с таким очевидным намерением оскорбить и унизить меня?» Я предполагала, что у меня будет шанс использовать эту реплику на пятый день, когда мы разыграем сцену первого предложения Дарси.

Изо всех сил стараясь быть похожей на Элизабет, я не дрогнула под пристальным взглядом леди Кэтрин. Вместо этого я высоко держала голову, хотя никогда в жизни не чувствовала себя такой неудачницей. Разумом я понимала, что не должна позволять чужому мнению влиять на моё самоощущение, но я никогда раньше не испытывала унижения на международном уровне. И осознание того, что мой лучший друг согласен с критикой, заставило меня ещё острее почувствовать её боль.