Страница 6 из 73
— Тебе не о чем беспокоиться, — вот лучший ответ, который я могу придумать, не прибегая ко лжи. Хотя, пожалуй, это всё равно ложь. Нам всем нужно было беспокоиться о том, что мы сидим в темноте. Но это не её бремя.
А моё.
Мой единственный шанс не быть замученной допросом — сменить тему, что я и делаю.
— Я подписала твою форму. К понедельнику всё будет готово.
Уголок её рта приподнялся, когда она наклонилась ко мне на плечо.
— Спасибо, сестренка.
Я киваю, давая ей понять, что я здесь.
— Итак, ещё несколько дней, и ты официально старшеклассница. Как ощущения?
Когда я толкаю её колено своим, она пожимает плечами.
— Ну, наверное. Хотя было бы здорово, если бы ты была рядом.
За этими словами я чувствую вину, хотя не я тайно подавал заявку на стипендию в Сайпресс Преп. В этом виноват Хантер. Видимо, он увидел во мне что-то такое, чего наши родители никогда не увидят. Поэтому, подав заявку тайно, он хотел показать мне, что я гораздо большее, чем я считаю.
А потом он ушёл.
Благодаря его усилиям я год назад попала в лист ожидания, а потом, наконец-то, получила письмо о зачислении в следующем семестре, в начале последнего года обучения. Знаете, как все подростки любят, когда их запихивают в новую школу, где они не знают ни души?
Повесьте здесь табличку с надписью «Сарказм».
Я чувствовала себя обязанной сказать «да», когда пришло письмо, но этот ответ дорого обошёлся. Это означало оставить Скарлетт в одиночестве сталкиваться с суровыми условиями средней школы Южного Сайпресса — худшей из сомнительных школ города. Конечно, Джулс позаботится о ней, но я не уверена, что кто-то справится с этой задачей лучше меня.
Я всё время говорю себе, что с ней всё будет хорошо, ведь она тоже сильная, но я волнуюсь. Но сейчас мы не можем позволить эмоциям управлять нашими решениями. Я должна это сделать ради нас обеих.
— Это не мне стоит нервничать, Преппи, — поддразнивает она. — Как ты справишься с бдительным оком Пандоры?
Я хмурюсь.
— Кто эта Пандора? Я слышала, как Джулс о ней упоминала.
Видимо, моя неосведомленность раздражает мою сестру, потому что в ответ она закатывает глаза.
— Ты живёшь в пещере. Клянусь, — усмехается она. — Она — или он, никто толком не знает — инфлюенсер в социальных сетях. Она публикует всё, что видит сама или её приспешники. То есть, в своём приложении и во всех своих аккаунтах в соцсетях. Если происходит что-то интересное и достойное освещения, можешь быть уверена, Пандора знает об этом и обязательно расскажет. Обычно это только про жителей Северной стороны, но все следят, — добавляет она. — Так что считай, что я тебя предупредила.
Не могу не рассмеяться. Скарлетт желает мне добра, но она всегда немного драматизирует.
— Ну, я почти уверена, что начну год невидимкой и закончу его так же. Так что не волнуйся, я не запятнаю нашу честь, — поддразниваю я, прекрасно понимая, что наша фамилия неизвестна в тех кругах.
В этот момент, словно для того, чтобы подчеркнуть мою мысль, Майк — всё ещё пьяный и без сознания — громко пукает по ту сторону двери.
Скарлетт открывает рот, пытаясь сдержать смех, и тут мы обе одновременно теряем самообладание. Вот такие мы, вылепленные из тончайшего теста. Настоящий класс.
Мой взгляд перемещается на часы на стене, прямо над длинным столом, за которым хранится весь хлам, от которого мы ленились избавляться на прошлой неделе.
— Блин! — я вскакиваю с земли. — Мне пора. Скоро начнётся ознакомительный курс для выпускников.
— Ты вечно куда-то бегаешь, — небрежно говорит она, но это всё равно ранит меня в самое сердце. Этим летом я много часов просидела в закусочной, надеясь, что денег хватит, чтобы купить нам обоим что-нибудь новое к школе. Но после того, как счета были оплачены, а теперь ещё и из-за уведомления об отключении электричества, я уже не уверена, что это произойдёт.
— Знаю, — вздыхаю я. — Кажется, этому нет конца.
— Ну, сделай себе одолжение, — кричит Скарлетт.
Я захлопываю дверь спальни и натягиваю джинсовые шорты.
— Что это значит?
— Я отправлю тебе сообщение со ссылкой на скачивание приложения для чтения сплетен, — говорит она из коридора. — Если хочешь пережить эту драму, советую тебе быть на шаг впереди.
И снова драматизм.
Собрав волосы в хвост, я спрашиваю:
— Почему тебя вообще всё это так интересует? Ты же даже не знаешь этих людей. Разве это не просто грязь из жизни жителей Северного Сайпресса? Кучка снобов, хвастающихся возвращением из последнего европейского турне или тем, как они только что отказались от приглашения на премьеру какого-то фильма?
Я изо всех сил стараюсь не выдать свою обиду и разочарование, но розовая бумажка, которая только что испортила мне утро, делает это трудным.
— Ты же не хочешь быть частью этого мира, — говорю я ей, но, когда в коридоре наступает тишина, заправляю только перед майки и распахиваю дверь, чтобы спросить ещё раз. — Ты же не хочешь быть частью этого мира, правда, Скарлетт?
Она пожимает плечами, но не дает прямого ответа.
— Разве мы все не хотим этого? Чтобы весь мир был у нас на ладони?
Я прикусываю язык, чтобы не высказать то, что приходит в голову. Мечты об этом привели к тому, что многие девушки совершили невероятно глупые и безрассудные поступки.
— Осторожно, малышка. У тебя звёзды в глазах, — предупреждаю я, но не могу быть уверена, что меня слышат.
Она высовывает язык, и я, проходя мимо неё в коридоре, взъерошиваю её розоватые волосы, приводя их в ещё больший беспорядок, чем и так уже есть. Дойдя до кухонного стола, я наклоняюсь и достаю из-под него пару маминых кроссовок.
— Скачай приложение, — повторяет Скар. Я закатываю глаза, пока она не смотрит.
— Хорошо, но только если ты помоешь посуду, пока меня нет. Она тут уже три дня лежит, и дом начинает пахнуть хуже, чем твои носки.
Мое заявление почти не встречает отклика, потому что, как всегда, её взгляд прикован к ярко светящемуся экрану в её руке. Мне не нравится то, что я собираюсь сделать, но я всё равно бросаюсь к ней.
До моих ушей доносится громкое «Эй!», и я полностью ожидаю того взгляда, который она бросит в мою сторону, выхватив у неё телефон.
— Я просила тебя сделать это ещё несколько дней назад, Скар. Так что я заберу твой телефон, пока ты не сделаешь это, — заявляю я, отчего у неё отвисает челюсть.
— Что за...?
— Если во время моего отсутствия возникнет чрезвычайная ситуация, мисс Левинсон не будет возражать, если ты воспользуешься её стационарным телефоном.
— А что, если Шейн попытается написать сообщение?
Я представляю слишком милого друга, которому нельзя доверять, и пожимаю плечами:
— Я напишу ему, что ты под домашним арестом. А пока, если он зайдёт, ты можешь посидеть на крыльце и поговорить. При условии, что посуда будет вымыта, — добавляю я. — Но я серьёзно: он не должен заходить в дом, пока меня нет. Понятно?
В воздухе раздаётся дерзкий вздох.
— Серьёзно? Мне теперь нельзя приглашать друзей домой?
— Не тех, у кого есть члены, — тихо говорю я себе под нос.
— Мы знаем Руизов всю жизнь, Блю. Будь благоразумнее.
Она понятия не имеет, что напоминание мне об отношении Шейна к Рикки только вредит её аргументам.
— Он помогает мне планировать распродажу выпечки, — добавляет она. Я вздрогнула.
— Распродажа выпечки?
Она закатывает глаза, а это значит, что она собирается повторить что-то, что мы уже обсуждали. Что-то, что я уже должна помнить.
— Я снова буду продавать печенье и брауни на ярмарке в следующие выходные. Думаю, что всё, что я продам, поможет мне купить продукты или что-то ещё.