Страница 58 из 73
— Что, черт возьми, ты сделала? — Мой голос слишком спокоен, и когда я слышу страх в её голосе, я понимаю, что не ошибаюсь.
— Я… я не думала, что она так отреагирует, — запинаясь, бормочет Паркер. — Я…
— Расскажи мне, что ты, чёрт возьми, натворила, чтобы я хотя бы смог сказать врачам, сто с ней происходит! — Слова отскакивают от стёкол машины, но Саутсайд всё ещё не двигается ни на дюйм. Она без сознания.
Абсолютно.
— Хайди просмотрела её досье, — признаётся Паркер. — Она помогает в офисе директора в свободное время, так что… я подумала, что мы найдём какую-нибудь информацию, которую можно будет использовать против неё. Ну, знаешь, личные делишки, — объясняет она. — Но, когда я увидела записку об аллергии на арахис, я решила немного пошутить над ней. Вот и всё, — добавляет она, оправдываясь.
— Пошутить над ней? — рычу я.
Паркер рыдает на другом конце провода, и мне хочется протянуть руку через телефон и задушить её.
— Я… добавила немного арахисового соуса в Монстр Микс, — признаётся она, заставляя меня сжимать телефон до тех пор, пока он не начинает трескаться в руке. — У моей двоюродной сестры тоже аллергия. И когда она случайно съест что-то ореховое, у неё просто опухают губы и глаза. То есть, она выглядит, конечно, ужасно, но больше ничего не происходит, — объясняет Паркер. — Я думала, что здесь будет то же самое. Я не думала…
— Ты... — Из моего рта вырывается разочарованное рычание, хотя больше я ничего сказать не могу. Я вешаю трубку, потому что больше не могу выносить эту чушь. Единственное, что из этого вышло, — теперь я знаю, что вызвало такую реакцию.
А ещё теперь я знаю, какая же Паркер Холидей тупая
И это дерьмо просто зашкаливает.
* * *
Я сказал Стерлингу, чтобы он уезжал, как только ситуация с Саутсайд стабилизируется. Я планирую позвонить ему и попросить подвезти меня, когда буду готов, но не думаю, что это произойдёт в ближайшее время.
Мое сердце не должно биться так сильно при виде того, как она, наконец, приходит в себя, но я уже на ногах и рядом с ней. Сначала я тянусь к её руке, но вовремя останавливаюсь и засовываю обе руки в карманы.
Саутсайд несколько раз моргает, а затем со стоном тянется к голове.
— Ты в порядке?
Ей требуется секунда, чтобы сориентироваться, а затем она переводит на меня свой растерянный взгляд.
— Где я?
Мне снова захотелось взять её за руку. И я снова сопротивляюсь.
— Ты в больнице, — говорю я. — У тебя произошла аллергическая реакция на что-то съеденное.
Мне плевать на защиту Паркер, но я не могу забыть предупреждение, которое она сделала на кладбище. Уверен, если её поступок станет известен, эта девчонка запоёт, как канарейка, выдавая все подробности, которые ей известны. Верю ли я, что у неё действительно есть на меня что-то? Не совсем. Но не слишком ли высоки ставки, если это так? Вот об этом-то и речь.
— Моя голова, — стонет Саутсайд, снова закрывая глаза.
— Ты готова поговорить с врачами? Они хотели бы задать тебе несколько вопросов, как только ты проснёшься.
Нам всё ещё нужно привыкнуть к тому, чтобы разговаривать друг с другом без злобы в словах. Она кивает.
— Конечно. Я могу это сделать.
Я оставляю её ненадолго, только чтобы дойти до поста медсестры, затем возвращаюсь в палату и стою у ее кровати, как послушный мальчик.
Чувак, какого хрена ты творишь?
Я возвращаю контроль над своим поведением и возвращаюсь к стулу в углу.
— Мисс Райли? — спрашивает доктор Тёрнер, входя в комнату. Саутсайд слабо улыбается и слегка выпрямляется.
— Привет.
— Вы нас здорово напугали, — добавляет он с улыбкой. — Есть идеи, что вы съели, из-за чего произошла реакция?
Я смотрю в сторону Саутсайд, и она явно в замешательстве.
— Нет. Обычно я довольно осторожна, но… сегодня, должно быть, нет.
Когда она замолкает, доктор Тёрнер кивает.
— Что ж, мы ввели вам адреналин, как только этот молодой джентльмен доставил вас в отделение неотложной помощи. Его быстрые действия, вероятно, спасли вам жизнь сегодня вечером.
Саутсайд поворачивается ко мне с натянутой улыбкой, которая совсем не трогает её глаза. Полагаю, странно слышать, как кто-то использует такие слова для описания меня. В этом я с ней соглашусь.
— У вас имеется ЭпиПен? — спрашивает врач.
— Один из них я держу в сумочке, но я оставила её в машине у подруги. Я была уверена, что знаю, каких продуктов следует избегать, — объясняет она.
— Иногда такие вещи могут подкрасться к тебе незаметно, поэтому никогда не стоит делать предположения, понимаешь? — спрашивает он строгим, но в то же время заботливым голосом. Саутсайд кивает:
— Понимаю.
Доктор Тёрнер снова пролистывает её историю болезни.
— Я хотел бы получить контактную информацию ваших родителей, чтобы я мог позвонить им и рассказать о вашем состоянии.
Он выжидающе щёлкает ручкой, но Саутсайд не произносит ни слова. Проходит добрых пять секунд, прежде чем она наконец отвечает.
— Они… недоступны.
Доктор Тёрнер хмурится.
— Недоступны?
Саутсайд кивает.
— Ну, мой отец дома, но он довольно сильно болен. А мама уехала из города. По делам, — спешит добавить она.
Если под «болен» она подразумевает «пьян в стельку», то это утверждение про её отца абсолютно верно. И судя по тому, что Стерлинг рассказал о подслушанном им разговоре с её матерью, я полагаю, что «недоступны» — лучшее слово для описания ситуации.
Доктор Тёрнер закрывает историю болезни и не сводит глаз с Саутсайд.
— Ну, тебе восемнадцать, — ровным голосом говорит он, тяжело вздыхая. — Я не обязан обращаться к вашему опекуну, но хотел бы присмотреть за тобой еще один день. Может, стоит хотя бы позвонить твоим близким, чтобы они не волновались.
С этими словами он покидает нас. Мы погружаемся в неловкое молчание, и я снова понимаю, что это не в нашей стихии. Мы уже несколько часов не обзывались и не пытались испортить друг другу жизнь, так что, похоже, всё меняется.
— Я подумал, что, возможно, тебе нужно, чтобы я проводил тебя домой, — говорю я, тут же сожалея о своём выборе слов. Звучит так, будто парень говорит девушке, которая принадлежит ему. Саутсайд — не моя. Прочистив горло, я начинаю снова. — Но, раз уж тебя тут оставляют, я, пожалуй, пойду, — добавляю я.
Насколько я знаю, она предпочла бы побыть одна, чем позволить мне тусоваться рядом с ней. К тому же, у меня ведь есть дела поважнее.
— Нет, останься. — Она отвечает слишком быстро, чтобы это выглядело небрежно. Когда её взгляд отрывается от моего, я думаю, она тоже это понимает. — Просто больницы всегда вызывали у меня мурашки.
Она перекидывает косу через плечо, и я улыбаюсь, вспоминая её костюм, дополненном чёрным париком, который теперь лежит в пакете вместе с остальным нарядом. Большинство девушек живут этим временем года, чтобы нарядиться и похвастаться своими прелестями, но Саутсайд могла бы появиться в мешке из-под картошки и быть самой горячей девчонкой на сегодняшней вечеринке. Конечно, я не жалуюсь на её мини-платье или что-то в этом роде, но ей всё это ни к чему. Джинсы и футболка, никакого макияжа. Она мне нравится такой, какая она есть.
«Она мне нравится такой...»
Что за херня, мужик?
Прекрати это дерьмо!
Ты снова это делаешь. Ты знаешь, что она задумала. Ты знаешь, что она сделала. Даже если она утверждает, что был только этот Рикки. Даже если ты видишь, как ужасно она живёт, и понимаешь, почему она могла привязаться к такому, как Вин, — к хищнику. Ничего не изменилось.