Страница 56 из 73
Я беззастенчиво всматриваюсь в каждое лицо, ища её, когда она исчезает среди остальных, но быстро нахожу её. Она смеётся и болтает с Родригес и небольшой компанией у стола для пивпонга.
Наблюдая за ней, я провожу большим пальцем по нижней губе и осознаю упущенную возможность. Понимая, что с каждой секундой всё глубже погружаюсь в это.
Отступи, Голден. Ты же знаешь, кто она на самом деле.
— Куда ты пропал? — спрашивает Стерлинг, хлопая меня рукой по спине.
— Наверное, он использовал язык Паркер с пользой, — добавляет Дэйн. — Что угодно, лишь бы заткнуть её на несколько минут.
Тем временем, едва прислушиваясь к разговорам братьев, я не отрываюсь от Саутсайд. Она же, напротив, изо всех сил старается не смотреть в мою сторону.
— Нет, не в этот раз, — отвечаю я. — Нашёл кое-что… поинтереснее, чем можно себя занять.
— У нее есть имя?
Дэйн рассмеялся над вопросом Стерлинга, прежде чем задать свой:
— И ещё лучше: ты помнишь её имя?
Я лишь неопределенно улыбаюсь.
Музыка стихает, и Маркус взбирается на стол, уже пьяный в стельку, но это обычное дело для его вечеринок. На голове у него криво покоится корона, а королевская мантия драматически откидывается назад.
— Так-так, ребятки, – говорит он в свой скипетр, используя его как микрофон. Все смеются. — Это давняя традиция, по которой все гости пьют из Чаши Судьбы каждый Хэллоуин. Если кто-то не выполнит традицию, проклятие нашего самого выдающегося отца-основателя Сайпресс Поинт – сэра Владимира Бледсоу – падёт на него, – добавляет он. — А никто этого не хочет, потому что, как гласит история, внутренности старика вытекли через задницу в ту ужасную ночь, которая с тех пор известна как самая тёмная и самая паршивая ночь в Сайпресс Поинт.
Раздаются аплодисменты, когда он выдаёт эту выдуманную чушь, а мне остаётся только смеяться. Подробности его истории немного меняются каждый год. Но самое главное, что, кроме имени Бледсоу, всё остальное — неправда.
— Барменша, подай мне кубок, — рявкает он, и Паркер неохотно подходит к центру с упомянутым кубком в руке. Он принимает его и наклоняется к Паркер, когда та притягивает Маркуса к себе, шепча что-то так быстро, что я не думаю, что это услышит кто-нибудь ещё. Паркер уходит, и Маркус улыбается, глядя на тонкий лоскут ткани, который Паркер пытается выдать за костюм.
— Начнём? — объявляет Маркус, побуждая Стерлинга пригласить нас с Дэйном ближе. Ну, знаете, чтобы избежать всей этой истории с герпесом.
Мы быстро прорываемся вперёд. Немного помогает то, что люди знают, что нас лучше не трогать, и отступают, когда видят, что мы протискиваемся вперёд.
— В этом году я хотел бы немного разнообразить нашу традицию, — объявляет Маркус. — У нас здесь несколько новых лиц, и, будучи заботливым хозяином, почему бы не пригласить их первыми?
Я останавливаюсь и снова оглядываю толпу. Саутсайд пытается слиться с толпой в коротком, белоснежном платье и длинном чёрном парике. Она здесь самая горячая штучка, а значит, никто не примет её за одну из наших постоянных гостей.
— Нет, правда. Всё в порядке. Не стоит, — настаивает она, когда Маркус сам идет за ней в толпу. Родригес, полупьяная и спотыкающаяся, подстрекает всех. Саутсайд ещё несколько раз вежливо отказывается, прежде чем начинается скандирование.
Теперь она уже не так сильно протестует, и, оглядываясь по сторонам, я вижу, что она готова сдаться. Давление со стороны сверстников — это неприятно в любой день недели, но оно неизбежно, когда тебя одновременно окликают несколько сотен людей.
Все замолчали, когда Маркус поднял руку, давая слово Саутсайд. Она выглядит как олень, попавший в свет фар. Обращаясь к Родригес, она не получает никакой поддержки.
— …Ну ладно, это да, я полагаю, — соглашается она.
Снова крики и вой. А потом — глоток.
Её лицо морщится, и она отчаянно трясёт головой, пытаясь избавиться от привкуса во рту. Простите, но это произойдёт не раньше завтра.
— Сделай глоток и передай, — командует Маркус, передавая чашку Дэйну. Он реагирует примерно так же, как и Саутсайд, прежде чем я делаю глоток и передаю его Стерлингу.
Эта штука всегда ужасна, но в этом году… что-то на вкус ещё более странное, чем обычно. Я смотрю, как другие это пробуют, но, похоже, никто этого не замечает, так что, думаю, дело во мне.
Через секунду музыка снова начинает играть, и чаша уже опустела. Маркус внимательно следит за временем, чтобы не пропустить момент, когда её снова нужно будет наполнить.
Джосс сегодня вечером совершенно трезвая. Судя по рассказу Дэйна, после выпускного бала у неё были серьёзные проблемы. Мой брат, герой, был полностью готов принять на себя удар, хотя и не имел никакого отношения к тому, сколько она выпила в тот вечер, но Джосс и слышать об этом не хотела. Возможно, потому что мы все знаем, как сильно её отец его ненавидит.
И это совсем не преувеличение. Судья Франсуа, если бы ему представилась возможность, живьём бы содрал с моего брата кожу. В его глазах Дэйн — всего лишь самовлюблённый красавчик без каких-либо достоинств, и, полагаю, он видит, как тот смотрит на его дочь. И всё же судья прав лишь наполовину.
Дэйн, конечно, поцеловал бы свою задницу, если бы мог, но этот парень далеко пойдет.
— Мне хочется танцевать, — заявляет Джосс.
Вспоминая выходку Дэйна на выпускном балу, я понимаю, что это идеальный шанс вернуть ему должок. Поэтому я беру Джосс за руку, прежде чем у Дэйна появляется такая возможность.
— Знаешь что? Я тоже, — заявляю я, блокируя член Дэна примерно так же тщательно, как Паркер делал это со мной некоторое время назад.
Джосс долго не раздумывает, прежде чем пойти со мной, и я надеюсь, что Дэйн почувствует этот ожог. Такой же ожог я почувствовал в груди, когда он решил, что это хорошая идея - трогать задницу Саутсайд. Конечно, я бы никогда так не прикоснулся к Джосс, но он всё равно предпочтёт отсидеться, мечтая, чтобы на моём месте был он, а не я.
Теперь уже не так смешно, да, придурок?
Джосс распевает, вливается в песню, а я ещё только на полпути, потому что я снова в поисках. Как всегда, в надежде увидеть ту единственную девушку, которую я никогда не должен желать так сильно, как сейчас.
Я замечаю её, и, похоже, она уже чувствует действие Монстр Микса Маркуса. Она опускается на сиденье, и я вспоминаю свой первый опыт с этой дрянью. Меня это поразило примерно так же.
— О-о, — говорит Джосс, кивая влево, туда, где Паркер стремительно несётся ко мне. — Мне пора двигаться дальше. Я серьёзно. До скорого.
Я бы тоже хотел убежать, но Паркер — словно ракета с тепловым наведением. Спрятаться негде.
Судя по всему, даже в мавзолее.
— Нам нужно поговорить, — требует она, откидывая тёмные волосы через плечо. До сих пор я не разглядывал её как следует, но то маленькое платье, которое на ней надето, тоньше, чем я думал.
Я следую за ней до опушки леса, чтобы она не устраивала сцен.
— Что? — ровным голосом спрашиваю я, уже желая поскорее от неё отделаться. Она бросает на меня недоверчивый взгляд.
— Ты шутишь, Уэст? Что, чёрт возьми, я там видела? Сначала ты даёшь мне и девчонкам полную свободу терроризировать эту сучку, а потом я ловлю тебя с твоим членом в её руке? Я знаю, что ты готов трахнуть всё, что движется, но она не достойна тебя, — настаивает она. — Ты должен это знать.
Моя бровь дергается от любопытства.
«Подожди… ты не понимаешь, что… это ты не достойна меня?»
Этот вопрос заставляет ее на мгновение открыть рот, но, следуя истинному стилю Паркер Холидей, она быстро отвечает.