Страница 50 из 73
Единственное лицо.
Теперь, после того, что она сказала сегодня вечером, она ещё глубже засела у меня в голове. Она могла сказать что угодно. Могла солгать и сказать, что она девственница. Могла солгать и сказать, что была с несколькими. Но вместо этого она рассказала мне о Рикки — что он был первым и единственным. Очень конкретный ответ.
Такое утверждение разнесло бы всю мою теорию в пух и прах, если бы оказалось правдой.
Однако из-за посеянного во мне семени сомнения я даже не могу ясно мыслить.
Она сказала ещё кое-что, что меня зацепило. Её шутка о том, что мой «черный список» слишком длинный, чтобы рассказать о нём за одну ночь. Хотя я и не извиняюсь за то, со сколькими девушками я был, я не горжусь всем, что сделал. Это напоминание побудило одного призрака снова появиться. Того, кто преследует меня, несмотря на то, что она жива и здорова, и несмотря на то, что между нами нет никакой вражды.
И имя этого призрака — Кейси.
Одна оплошность в суждениях превратила бы меня в никуда не годного кандидата на роль того, кто вправе осуждать чужие грехи. Но что касается моей миссии с Саутсайд, то это никогда не было связано со мной. Речь шла о единственном, кто действительно невиновен во всём этом, — о моей матери.
— Просто чтобы ты знал, я всем расскажу, что у тебя даже не встал, придурок, — кричит мне в затылок Шэрон, выходя из комнаты.
Говори, что хочешь. Моя репутация в постели опережает меня, сучка.
Она даже не стоит того, чтобы произносить эти слова вслух, хоть это и правда.
Я встаю, избавляюсь от использованного презерватива, а потом нахожу свои штаны на полу. Застёгивая их, беру полупустое пиво, которое поставил на тумбочку, и иду в конец коридора, откуда из открытых французских дверей доносится смех.
— Я что-то пропустил? — спрашиваю я, перегнувшись через перила балкона и глядя на бассейн. Нам придётся заплатить за ещё одну вечеринку здесь, в доме Беллвью, но оно того стоит.
— Нет, — со вздохом говорит Стерлинг, развалившись в кресле. Его окружают три девушки. Две устроились на подлокотниках, ещё одна — у него на коленях.
Если бы что-то случилось, он бы это пропустил.
Отворачиваясь, я улыбаюсь.
— А ты? — спрашивает Дэйн с ухмылкой.
Я медленно смотрю на него, всё ещё злясь на его выходку несколько часов назад на танцах. Не говоря уже о том, что мой кошелёк стал легче на 500 долларов.
Когда моим единственным ответом на его вопрос является отвод взгляда, он смеется.
— Тяжела голова, носящая корону, — икает Джосс.
Я снова поворачиваюсь, как раз когда она падает на колени к Дэйну. Если бы я не знал, что она пьяна, то понял бы это сейчас. Она никогда не теряет бдительности с ним, никогда не размывает границы, боясь, к чему это может привести.
Он тоже пьян. Поэтому, когда он закусывает губу, и в его глазах горит похоть, а затем начинает скользить рукой между бёдер Джосс, я спасаю его от самого себя.
— Джосс, мы вызовем тебе Убер, — предлагаю я. — Твой отец будет зол, что ты пьяна, но всё же он будет рад, если ты вернёшься домой живой.
— Хорошая идея, — вмешивается Дэйн, видимо, приходя в себя.
Я ворчу, когда поднимаю её на ноги практически без её помощи. Эта девчонка совсем пьяна.
Дэйн следует за ней, уже организуя ее поездку по телефону, когда они оставляют меня и Стерлинга на балконе.
— Наш последний выпускной в Сайпресс Преп. Ты готов оставить всё это позади в следующем году? — спрашивает он сентиментально, как мама. Я потом его за это отчитаю. А пока я просто пожимаю плечами и смотрю на толпу внизу.
— Пришло время двигаться дальше и заявить права на новое королевство, — дразню я. Он смеётся над этим.
— Я понимаю, что ты готов двигаться дальше, но, если честно, будет гораздо приятнее, если у нас останется ещё один чемпионский титул. Ну, если, конечно, Южный Сайпресс его не украдет.
— К черту Южный Сайпресс.
На какое-то время повисает тишина, а затем он снова заговаривает с подозрением:
— Мы… всё ещё говорим о футболе?
Я не отвечаю. Потому что сам не уверен.
— Дамы, не могли бы вы дать нам минутку? — спрашивает он, побуждая окружавший его гарем встать и уйти. Он наклоняется вперёд на стуле, и я готовлюсь. Должно быть, это что-то серьёзное.
— Я подслушал кое-что сегодня вечером, — начинает он. — И, как говорится, не стоит всему верить, но я подумал, что тебе будет интересно узнать.
Я заинтригован и опускаюсь на свободное место, которое освободил Дэйн.
— Что ты имеешь в виду?
Стерлинг сначала отпивает свой напиток, а потом держит его между пальцами.
— Я вышел подышать свежим воздухом, а Саутсайд уже стояла там, чтобы ответить на звонок.
Слушая его объяснения, я помню, как она бросилась к выходу сразу после того, как нас с Джосс короновали. Теперь, кажется, я понимаю, почему.
— Она меня не заметила, но я слышал её разговор, — объясняет он. — Насколько я понял, это была её мама, но… у меня сложилось впечатление, что у неё в жизни полный бардак.
У меня сжимается челюсть.
— Что ты слышал?
Он вздыхает, не отрывая взгляда от бассейна внизу.
— Похоже, её мать просила денег. Потом Саутсайд вспылила, начала говорить, что ей и так едва хватает денег на оплату счетов и обеспечение сестры. Они немного поболтали, пока Саутсайд наконец не устала и не закончила разговор.
Я не говорю ни слова, но это не значит, что я понимаю всего того, что он мне только что сказал.
— Но в любом случае, — снова вступает он, — мне просто показалось, что это то, что тебе следует знать.
Я вижу его насквозь. Это не акт преданности мне, моему делу. Это призыв, вмешательство в надежде, что я буду к ней снисходителен.
Конечно, он бы этого хотел, потому что не знает того, что знаю о ней я. Не знает, как наши жизни связаны с её жизнью.
С этой мыслью её слова снова закрались мне в голову, и я ненавижу, что больше не уверен в своей миссии. Ненавижу, что она заставила меня усомниться в том, в чём я был так уверен ещё совсем недавно. Но я не могу развидеть эту фотку в телефоне отца. Это не просто выдумка; она реальна, и есть только одно объяснение её появлению. И пусть я не так хорошо знаю Саутсайд, я точно знаю Вина Голдена.
Стерлинг встаёт, хлопает меня по плечу и поднимается на балкон, преодолев две ступеньки. Затем он снимает рубашку и ныряет головой вперёд в бассейн, оставляя меня здесь, наедине с моими мыслями.
Я отказываюсь сочувствовать этой девушке. Она не заслуживает нашего сочувствия, какой бы жалкой ни была её жизнь. Единственное, что Стерлинг сделал, — это раскрыл мотивы Саутсайд, вероятную причину её привязанности к моему отцу.
Все просто.
Ей нужны деньги, у него их куча.
У моего отца талант чувствовать слабости людей и использовать их. Это ничем не отличается от всех его трюков.
Меня переполняет гнев, но я потрясён тем, откуда он берёт начало. На этот раз он направлен даже не на Саутсайд, а на моего отца. За то, что он манипулировал ещё одним человеком просто потому, что мог. И как бы мне ни хотелось сочувствовать Саутсайд… я хочу.
Потому что я уже был на её месте. Нет, не в такой же ситуации, но я повязан с отцом, потому что он хорош в своём деле — в переговорах.
Несмотря на все мои сомнения, я не могу не задаться вопросом, не ввязалась ли она в отношения с ним и теперь не видит выхода.
Бог свидетель, я могу это понять.
На стольких гребаных уровнях.
Глава 29.
Блю
Несколько дней назад нам с Лекси было так холодно, что мы не могли сидеть под деревом, которое прозвали «нашим». А сегодня мне хотелось бы оказаться внутри и наслаждаться прохладой кондиционера. Видимо, это просто аномальная жара в конце октября. Но мы вынуждены оставаться здесь. И всё из-за того, что тот, чьё имя я не буду называть, сидит в столовой со своей компанией.