Страница 49 из 73
— Куда ты, чёрт возьми, собралась? Мы ещё не закончили, Саутсайд, — гремит его голос.
Но я не обязана продолжать этот разговор. Поэтому я продолжаю двигаться и дразняще шевелить пальцами, помахав ему на прощание.
— О, мы определённо закончили, — говорю я. — Я уже рассказала тебе о себе больше, чем ты заслуживаешь знать.
Его взгляд мрачнеет, но не угрожает. Я вижу лишь похоть, его желание обладать властью надо мной, как и над всеми остальными.
— Позже, Царь Мидас. Мне нужно вернуться к танцам, — добавляю я пренебрежительно, и уверена, это сводит его с ума. Он назвал эту игру, в которую мы вовлечены, «прелюдией», и я начинаю думать, что его теория не так уж далека от истины.
Я кусаю губы, и на моем лице появляется ухмылка, когда расстояние между нами увеличивается. Мы и так не в ладах друг с другом, но будь я проклята, если вместе нам не будет еще хуже.
Однако, честно говоря, я должна признать, что мне начинает это нравиться.
Ах да. Заметка себе: спасибо Дэйну. Этот чувак просто гений.
* * *
@QweenPandora: Осторожно флиртуешь не с одним, а с двумя золотыми мальчиками, Новенькая? В конце концов, не будем забывать, что Каин убил Авеля. Несмотря на всю драму, танцы ещё не окончены. Оставайтесь, чтобы увидеть, кто станет королём и королевой этого вечера. А потом не вздумайте пропустить вечеринку в Беллвью, которую устроят Царь Мидас, Красавчик Ди и Мистер Сильвер. Конечно, если Красавчика Ди не забанят после его эротического трюка на танцполе.
До скорого, народ!
Ваша П.
Глава 28.
Блю
Царь Мидас коронован? Нет сомнений.
Я даже не осознавала, что улыбаюсь, пока Джулс не подтолкнул меня.
— Хочешь мне что-нибудь поведать?
Ее взгляд устремляется к сцене, где Уэст стоит рядом с Джосс — коронованной королевой, — а затем снова ко мне.
— Я вся во внимании, если ты желаешь рассказать мне, что случилось, когда он потащил тебя, словно пещерный человек, — поддразнивает она. Чтобы сдержать огромную глупую улыбку, вырывающуюся на свободу, я кусаю губу.
Не позволяй ему залезть тебе в голову. Ты всё ещё его ненавидишь. Он всё ещё придурок.
Эти ободряющие слова возвращают меня к реальности, но трудно удержаться, когда он смотрит на меня со сцены. Как будто он в полной готовности и всё ещё хочет закончить то, что мы начали, стоит мне только сказать.
И, надо же… Мне ещё никогда и никому так не хотелось уступить, как ему. Но есть принцип, который я должна соблюдать. Как бы я себя чувствовала, если бы позволила врагу делать со мной всё, что он хочет?
Жалкой.
Довольной…
Я чертовски безнадёжна.
Джулс всё ещё улыбается мне краем глаза, но меня спасает звонок. Взглянув на телефон, я вижу, что на экране высвечивается неизвестный номер.
— Вернусь, — говорю я ей и выбегаю из спортзала так быстро, как только могу на каблуках. Я успеваю добежать до коридора как раз перед тем, как включается голосовая почта.
— Привет?
Сначала на другом конце провода тишина, и я затыкаю ухо, чтобы лучше слышать, пока иду к выходу из школы. Возможно, здесь плохая связь. Когда я выхожу на улицу и прислоняюсь к кирпичной стене, мои ноги обдувает прохладный воздух.
— Алло? Есть кто-нибудь?
На этот раз я что-то слышу. Похоже на плач. Я сразу же настораживаюсь, думая о худшем.
— Скар? Ты в порядке?
Сердце колотится, особенно после того, что Хантер сегодня утром рассказал, но нам с ней всё нужно быть осторожными. Я написала ей час назад, и она была у дяди Дасти.
— Это не Скар, — говорит знакомый голос. — Это я.
Из моих легких вырывается поток воздуха, а вместе с ним и способность воспринимать слова.
— Это мама, Блю Джей.
Музыка из спортзала звучит тихо, но служит саундтреком к этому сюрреалистическому моменту. Прошли месяцы — месяцы — с тех пор, как она звонила. Так почему же именно сейчас?
— Как дела, милая? — спрашивает она сквозь рыдания.
Я представляю себе, в каком она сейчас состоянии — растрепанная, жалкая.
— Как ты думаешь, как я себя чувствую? — резко говорю я, чувствуя, как от волнения у меня перехватывает горло. — Где ты, чёрт возьми?
Её голос на другом конце провода дрожит, и я думаю, мой тон её расстроил, но кого это, чёрт возьми, волнует? «Расстроена» — моя настройка по умолчанию уже довольно давно.
— Я недалеко, — слышу я неубедительный ответ. — Но, Блю Джей, я не могу долго говорить. Мне нужна… небольшая услуга.
И вот оно. Этот звонок не связан с желанием узнать, как живут без неё дети, которых она привела в этот мир. Она звонит, потому что ей что-то нужно.
— Что? — ровным голосом спрашиваю я, и в моём голосе слышны такие же разочарование и отвращение, что и таящиеся во мне. Она несколько секунд молчит, но потом переходит к делу:
— Мне бы не помешали деньги.
— Ты, должно быть, шутишь? — говорю я, обращаясь скорее к себе. Её просьба заставляет меня ходить взад-вперёд.
— Я не прошу многого, — настаивает она. — Всего пару сотен долларов. Клянусь, я верну их тебе на следующей неделе.
Смех вырывается из моей груди.
— Извини, но ты хоть представляешь, что я могла бы сделать с парой сотен долларов прямо сейчас? Для начала, я могу обеспечить твою дочь чем-то, кроме колбасы и лапши быстрого приготовления, пять дней в неделю. О! И я могла бы сама заплатить за электричество в прошлом месяце. И мне бы не пришлось работать столько часов, что я не справляюсь с ролью родителя, которой ты должна была быть для Скар. Продолжать, мам?
На другом конце провода тишина, как я и ожидала. Она шмыгает носом, а я дышу так, будто только что пробежал милю.
— Это всего лишь на некоторое время, — повторяет она, как будто не слышала ничего из того, что я сказала.
Несмотря на то, что мне ничего не хотелось, кроме как уцепиться за хоть какую-то частичку своей матери, я завершаю разговор.
Воздух вырывается из меня облачками в холодном воздухе, но почти не замечаю, что мне холодно. Сейчас я чувствую только пустоту, отсутствие всего.
Потому что я привыкла отдавать всё, что у меня есть, но никто никогда не думает обо мне достаточно, чтобы отплатить за услугу.
* * *
Уэст
Твёрдые, искусственные сиськи трясутся перед моим лицом, когда Сэнди… или Сара… как её там, чёрт возьми, зовут, жёстко и быстро скачет на мне. Изголовье кровати ударяется о стену, словно пытается пропихнуть нас в другую комнату, и, хотя мне следовало бы наслаждаться этой Стейси, я не могу выкинуть из головы другую.
Крики за окном у бассейна отвлекают меня. Что касается вечеринок, то они бывают весёлыми, но мне они не нравятся.
Никакие из них.
— Слезай с меня.
Сквозь темноту я встречаю недоумевающий взгляд.
— Что?
— Ты глухая? Я сказал: слезай с меня.
Сидни усмехается, опускаясь на матрас и хватая одежду, а затем захлопывает за собой дверь ванной, давая мне понять, что она зла. Не понимая, что мне совершенно всё равно, что она чувствует. К утру я о ней забуду. Уже забыл.
Что наводит нас на вопрос, почему одна из них застряла у меня в голове, как плохая песня.
Или… хорошая.
Проклятье!
Я оправдывал это миллион раз, миллионом разных способов. Напоминал себе, почему она под запретом. Напоминал себе, почему мне должна быть противна сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, но это не работает. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу это лицо.