Страница 48 из 73
Его выдаёт эта соблазнительная ухмылка. Я кусаю свои губы, едва сдерживаясь, представляя, какие мягкие и горячие губы у него.
— Ты должна пойти за мной, — стонет он, выглядя так, будто вот-вот потеряет сознание от переизбытка похоти.
— Зачем мне это делать? — спрашиваю я с ухмылкой. Он окидывает взглядом мою грудь, а затем снова смотрит в глаза.
— Потому что я хочу тебя. — Он признаётся в этом так откровенно, что у меня перехватывает дыхание.
Несколько секунд я обдумываю его предложение, но потом прихожу в себя. Его взгляд скользит по моим губам, и на них появляется лёгкая улыбка.
— Ни за что. Никогда в жизни, если быть точной. — Я произношу это твёрдо, но лишь наполовину уверена, что у меня хватит воли сопротивляться.
В то время как большинство парней чувствовали бы себя побеждёнными, будучи отвергнутыми, но только не Уэст. Клянусь, кажется, он возбудился ещё сильнее, чем прежде.
— Пойдем, Саутсайд, — шепчет он мне на ухо.
Что-то в его тоне заставляет меня думать, что я многое упущу, если не воспользуюсь тем, что он предлагает.
— Представь, как хорошо будет перестать притворяться; как хорошо будет просто… заняться сексом и выплеснуть это наружу. — Его дыхание шевелит пряди моих волос, и, клянусь, я не чувствую своих ног.
Я улыбаюсь и теперь окончательно убеждаюсь, что я такой же психопат, как и он, потому что я не согласна ни с чем из того, что он только что сказал.
— Уэст, мы даже друг другу не нравимся, — напоминаю я ему. — Чёрт, почти каждый день мне хочется, чтобы ты умер.
Он наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.
— Если бы всё это дерьмо действительно имело значение, ты бы сейчас не думала сдаваться.
Мне не нравится, что он так хорошо меня понимает и разоблачает мой блеф чаще, чем я готова признать.
Он еще больше вторгается в мое пространство, вдавливаясь в меня так, что я чувствую его полностью, кладя конец всем сомнениям относительно того, намерен ли он пойти на это.
— Знаешь, почему это работает? — его голос срывается, а губы приближаются к моему уху. — Потому что мы оба облажались.
Я снова чувствую себя словно в тумане, чувствую, как мои веки закрываются.
— Ты заставил меня пройти через ад за последний месяц, — напоминаю я ему, чем вызываю у этого ублюдка самый сексуальный смех. И что же делает моя садистская задница? Я таю под его тяжестью.
— А ты всё испортила перед матчем, отыгравшись. Так что давай просто назовём всё своими именами.
Задыхаясь, когда он еще сильнее прижимается ко мне, я невольно спрашиваю:
— И как же?
Кончик его языка медленно скользит по сухожилию сбоку моей шеи, возвращая его рот к моему уху, чтобы произнести одно слово.
— Прелюдия.
Я не осознавала, что можно хотеть чего-то большего, чем воздух, но в эту ночь Уэст показал мне, что такое чувство действительно существует.
— Просто сдайся, Саутсайд.
Если он хоть немного понимает, насколько я близка к тому, чтобы позволить ему сделать всё, что он хочет, он обязательно подтолкнёт меня к этому, поэтому мне нужно быть умнее. Поэтому мне нужно найти в себе силы оттолкнуть его.
Я чувствую настоящую боль, когда мои руки опускаются ему на грудь, увеличивая расстояние между нами. Он не сопротивляется, давая мне несколько сантиметров, чтобы дышать.
— Уэст, я не буду с тобой спать.
— Кто говорит о сне?
Когда я поднимаю на него взгляд, мне трудно что-либо понять.
— Несмотря на то, что ты думаешь о девушках из моего района, я не раздвигаю ноги для каждого парня, который вежливо просит.
После недель борьбы я чувствую, что ко мне возвращается небольшая часть сил, но его мрачный взгляд тут же рушит эту частичку уверенности, а затем уничтожает её, когда он задает смелый вопрос.
— А для кого же ты тогда раздвигаешь ноги?
В его тоне слышится горечь, которую я не могу понять. Может быть, боль от отказа наконец-то дала о себе знать? Как бы то ни было, что-то в том, как он спросил, заставляет меня защищаться.
— Всё, что тебе нужно знать, —для тебя эта дорожка закрыта, — уверяю я его, скрещивая руки на груди. Он опускает взгляд, считывая язык моего тела, и в этот момент на его лице снова отражается гнев.
Монстр никогда не уходит слишком далеко. Я вижу, как он появляется из тени прямо у меня на глазах — когда Уэст хмурится, когда он смотрит на меня сверху вниз, словно я ничто.
Он всегда то горячий, то холодный.
— Что, черт возьми, ты в нем нашла?
Я хмурюсь на его вопрос, не понимая, что он имеет в виду.
— Что я нашла в ком?
Услышав мой вопрос, он, кажется, чувствует себя неловко. Как будто вдруг осознаёт, что сказал лишнее. Он засовывает руки в карманы, словно обдумывая, как ответить на мой вопрос.
— Я говорю о том подозрительном типе. Который вынюхивает что-то каждый раз, когда я отворачиваюсь, — наконец говорит он. Эти слова полны зависти, и я немного смягчаюсь, борясь с улыбкой.
— Подожди секунду. Ты ревнуешь к Рикки?
— Я ни к кому не ревную.
Я ни на секунду в это не верю, и судя по тому, как он только что оттащил меня от Дэйна на глазах у всех, полагаю, он и так это знает. Поэтому, увидев прекрасную возможность вывести Уэста из себя, я решаю ей воспользоваться.
Когда я тянусь за его галстуком, он смотрит за моими движениями, а затем его взгляд возвращается к моему, пока я говорю:
— Раз уж ты так любезно интересуешься, Рикки был первым.
Думая, что это и так достаточно очевидно, я не вдаюсь в подробности, но удивляюсь, когда из уст Уэста вылетает еще один вопрос.
— А кто был последним?
Его тон всё ещё такой резкий, от него веет властью, которой у него нет, когда дело касается меня. Я не обязана давать объяснения по поводу моей сексуальной жизни, и непонятно, почему ему, похоже, нужен ответ на этот вопрос. Однако его суровый взгляд, устремлённый на меня, говорит сам за себя, и по непонятным мне причинам я выдаю ему информацию, на которую он, честно говоря, не имеет права.
— Рикки был не просто первым. Он был единственным.
Мне не только ужасно неловко из-за того, что я только что поделилась этой подробностью о себе, но и расстроена тем, что в принципе согласилась это сделать. Возможно, потому что уверена, что он ни единому слову не поверит, учитывая его мнение о девушках из моего района. Но я не стыжусь того, кто я есть, и если он не верит, то это его вина. А не моя.
— Поклянись мне, — настаивает он, и я чувствую, как моя бровь дергается от замешательства. У меня отвисает челюсть, прежде чем я успеваю ответить, но я остро осознаю, что здесь происходит гораздо больше, чем он не говорит.
— У меня нет причин лгать, — смело заявляю я.
Возникает неловкая пауза, в которой ему следовало бы заговорить, и я чувствую давление, которое вынуждает меня заполнить эту тишину самостоятельно.
— Ты серьёзно готов был осудить меня, если бы их было больше? — спрашиваю я. — Учитывая, что мне пришлось бы целую неделю перекраивать свой график, чтобы у меня нашлось время, чтобы послушать твой список?
Он не смеётся, когда я смеюсь, а вместо этого изучает моё выражение лица. Как будто у меня на лбу сейчас загорится красная табличка с надписью «ЛГУНЬЯ». Представляю, как чувствуют себя преступники под следствием, но не позволяю этому задеть меня. Хотя я не сумасшедшая. Чувак вдруг набросился на меня с жуткой яростью.
Под его кожей скапливается краснота, и я представляю, какое горячее на ощупь его лицо. Багровый цвет становится только ярче, когда я снова ухмыляюсь, и его взгляд не отрывается от меня, когда я выскальзываю из-за его тела и шкафчика, к которому прислонилась. Я чувствую, как он провожает меня взглядом, когда я оставляю его позади.