Страница 41 из 73
— Сколько тебе было лет, когда ты сделала это в первый раз?
Я опускаю взгляд на пол, не в силах сдержать воспоминания о той ночи.
— Шестнадцать с половиной, — отвечаю я. — Почти два года назад.
Она кивает, и напряжение частично покидает её плечи.
— И… с тех пор ты со многими парнями это делала?
Несмотря на слёзы, которые всё ещё текли из моих глаз, я тихонько рассмеялась.
— Нет. Только один парень.
Наконец её взгляд встречается с моим.
— Рикки?
Я задумчиво киваю.
— Ага.
Она тоже кивает, когда мой ответ, кажется, подтверждает то, что она уже знала.
— Ты его любила?
Резкий вздох вырывается из моих губ.
— Да, — признаюсь я, — но у нас ничего не получится. У него свои привычки, свой образ жизни, и я не готова с этим мириться. Особенно после того, как увидела, как быстро всё изменилось для Хантера.
Вместо того чтобы задать ещё один вопрос, Скар просто сидит и размышляет некоторое время, давая мне возможность подготовиться к следующему.
— А что насчёт Уэста?
Её тон всегда смягчается, когда она упоминает о нем. Это невинно и в основном безобидно, что она, кажется, высокого мнения о нем, но меня беспокоит, что она не слишком хорошо разбирается в людях.
— А что с ним? — парирую я. Она пожимает плечами.
— Не знаю. Как думаете, вы, ребята, могли бы… ну, вы понимаете?
В её голосе нет и намёка на смех, только искренняя забота и любопытство. Мы нечасто говорим на такие темы, так что, похоже, она меня прощупывает.
— С Уэстом всё… сложно, — честно отвечаю я. — Поэтому могу с уверенностью сказать, что ответ на твой вопрос — нет.
Когда я улыбаюсь ей, она улыбается в ответ. Мне не хотелось проводить вечер, отвечая на вопросы обо мне и Рикки, но если честность с сестрой поможет ей раскрыться, то я так и сделаю.
— А ты? — спрашиваю я. — Как думаешь, ты любишь Шейна?
Повисает долгая пауза, и я не удивлена, что она не может сразу ответить.
— Мы дружим так долго, что иногда трудно понять, что я к нему чувствую, — признаётся она. — Я знаю, что он мне небезразличен. И я бы чувствовала себя странно, если бы он решил быть с другой девушкой.
Я наблюдаю, как она разбирается в своих чувствах.
— Это нормально, — уверяю я её. — Иногда черты, которые привлекают нас в парне как в друге, немного размывают границы. Именно так и произошло со мной и Рикки.
Кажется, она понимает, и я на это надеюсь. Я не хочу, чтобы ей было стыдно, но урок определённо можно извлечь.
— Ты же знаешь, что это не может повториться, правда, Скар? По крайней мере, пока ты не станешь намного старше.
Растрепанный хвостик покачивается, когда она кивает.
— Я знаю.
— Потому что секс — это не только физическое удовольствие. Он эмоциональный и может серьёзно вас погубить, если вы не будете осторожны, — мягко предупреждаю я. — То, что сегодня кажется правильным, завтра может показаться величайшей ошибкой в мире.
Хотя я и не жалею о Рикки, я знала достаточно девушек, которые пожалели о своём первом разе, чтобы понимать, что в этом утверждении есть доля правды.
— И ты всегда можешь поговорить со мной, — напоминаю я ей. — О чём угодно. Когда тебе это нужно.
Она снова кивает головой, и я улыбаюсь ей. Когда я встаю, она тоже улыбается.
— Не уверена, как ты, но мне бы не помешали объятия, — признаюсь я с тихим смехом. Она встречает меня посреди комнаты и крепко обнимает. Я целую её в макушку и спрашиваю себя, достаточно ли я сказала, верит ли она, что может обратиться ко мне по любому поводу, и представляю, что именно так всегда ощущается родительство.
— Я люблю тебя. Ты же знаешь это, правда? — спрашиваю я. Она кивает мне в плечо.
— Больше, чем кто-либо другой.
Эти слова немного разбивают мне сердце, потому что я хочу, чтобы у неё было больше, чем просто я — едва пробивающийся, почти взрослый человек, который не смог всё сделать правильно, — потому что она заслуживает большего. Но лучшее, что я могу сделать, — это быть последовательной.
Продолжать любить её.
Продолжать быть рядом.
Продолжать бороться, чтобы дать ей всё.
— Ты с ума сошла? — спрашивает она, всё ещё держа меня в объятиях.
— Нет, я не злюсь, — отвечаю я, — но просто знай: как только я смогу себе это позволить, весь этот дом будет напичкан видеонянями. Я не шучу.
Она тихонько смеётся и сжимает его крепче.
— Вполне справедливо.
Глава 23.
Уэст
Я едва слышу себя из-за криков. В основном они кричат мне, Стерлингу и Дэйну, но фанфары раздаются и в честь Остина, Трипа и Маркуса. Нас только что объявили участниками выпускного вечера в этом году, но это ожидаемая номинация, так что мы только притворяемся, что рады этому.
Я никогда не питал особой симпатии к таким собраниям, особенно к тем, которые проводятся в конце и без того долгого дня, а сегодня вечером нас ждет важная игра.
Трип последним сбегает с трибун, присоединяясь к нам на баскетбольной площадке, пока вся школа наблюдает за происходящим с трибун. Он быстро хлопает Остина по кулаку, а затем мы все поворачиваемся лицом друг к другу, пока всё успокаивается.
Шесть стульев перед нами на этот раз предназначены для девушек, которые пытаются за нами ухаживать, и это, конечно, предсказуемо. Дети всегда голосуют за тех, кого они либо боготворят, либо боятся, а моя команда контролирует оба рынка.
— Паркер Холидей, — кричит директор Харрисон, и шум в спортзале снова становится неистовым.
Паркер хромает по ступенькам, наконец-то перейдя с костылей на ортез для голеностопа. Её крошечная рубашка мало что скрывает. Если бы её семья не финансировала практически половину вспомогательных расходов этой школы, её бы каждый день отправляли домой за нарушение правил ношения одежды. Похоже, выгодно иметь власть имущих под контролем.
Она одаривает меня нахальной улыбкой, прежде чем опуститься на сиденье прямо у меня под носом.
«Просто сядь, чёрт возьми, и играй свою роль», — думаю я. Она всегда перегибает палку. Во всём.
— Следующая у нас Джослин Франсуа, — объявляет Харрисон.
Взглянув налево, я не удивлён, что Дэйн сдерживает улыбку. Он не отрывает от неё взгляда, пока она спускается по лестнице на трибуну в обтягивающих джинсах и свободном свитере, свисающем с одного плеча. Желание обладать ей сведёт его с ума.
Я улыбаюсь и снова поворачиваюсь, ожидая, пока Харрисон закончит. Девушки, с которыми мы в паре, — это самое близкое к свиданиям, что у нас когда-либо будет, так что, похоже, мама всё-таки исполнила своё желание. Разница лишь в том, что при первой же возможности завтра вечером я бросаю Паркер и ищу что-то новое. Эта девушка не представляет собой ничего интересного. Ни в постели, ни где-либо ещё.
Следующими вызывают Хайди и Ариану, потом ещё двух девчонок из группы поддержки, но я не помню ни одной из них по имени. Хотя однажды после вечеринки я спал с одной из них. По крайней мере, мне кажется, это была она.
Вероятно.
Может быть.
Ну вот, наконец-то представление заканчивается, и мы переходим к речи о том, как нам следует себя вести, если сегодняшняя важная игра закончится победой. Как обычно — никаких чрезмерных празднований на поле или других проявлений неспортивного поведения. Конечно, мы победим. С четырьмя играми за четыре недели — это неизбежно.
Затем Харрисон начинает объяснять правила завтрашнего танца. Он начинает с «никакого тверка (Прим.: тверк – современный танцевальный стиль, характеризующийся интенсивными, ритмичными движениями бёдрами и ягодицами), никаких толчков и грайндов (Прим.: грайнд (или грайндкор) – это экстремальное направление в рок-музыке, возникшее в результате смешения краст-панка и трэшкора, с влиянием дэт-метала)» — его слова, точно не мои — и «запрещено курить в помещении». Короче говоря, я уверен, что сейчас никто его не слушает. Мы всё это сделаем, и он ни хрена не предпримет.