Страница 39 из 73
У меня сжимается грудь, и я, без сомнения, никого ещё не ненавидела сильнее. И от этого с каждой секундой мне становится всё сложнее не отводить взгляд от его лица. Чтобы побороть желание, я сглатываю, глядя, как вода омывает его лицо и грудь, смывая мыло, когда-то покрывавшее его.
Темные пряди волос покрывают его лоб, привлекая мое внимание к паре глаз, которые теперь прожигают меня насквозь.
— Ты, наверное, привыкла к такому, — хрипло говорит он, — выходишь на улицу и находишь свою машину на кирпичах? Должно быть, это обычное дело в твоём районе, верно?
Он чертовски подлый и высокомерный. Удивительно, как он вообще это выносит.
— Ты перешёл черту, — прошипел я.
Он сжимает меня сильнее, и прежде чем я успеваю среагировать, он хватает меня за другое запястье и тянет вперёд, увлекая меня под обжигающую воду. Вода хлещет по рукам, пропитывает волосы и одежду, но я даже не вздрагиваю.
— Разве я выгляжу так, будто мне не всё равно, что ты думаешь? — кипит он.
— Иди к чёрту, Уэст, — отвечаю я, и это заявление срывается с моих губ с хрипотцой.
В этих словах столько ненависти, и моей, и его. Даже в его глазах. Но почему-то среди всего этого клубящегося напряжения и негативной энергии именно в этот момент я проигрываю битву, оглядывая кубики его пресса, смаргивая капельки воды с ресниц и опуская взгляд ниже.
Я лишь на мгновение застыла, признаюсь, поражённая его внушительными размерами, н,о когда я снова подняла глаза, на его лице снова появилась та самая лукавая ухмылка. Я уже закатила глаза, прежде чем он успел что-то сказать, от одной только мысли о его реакции на то, что он застукал меня за этим занятием.
— Нравится то, что видишь?
Его голос глубокий, низкий и пронзительный. Я чувствую его повсюду, когда он наклоняется, чтобы это произнести.
Слова: «Иди к чёрту», вырываются из моих уст.
Он близко, смотрит на меня свысока, и я вижу бурю. Она бушует внутри него. Да, он ненавидит меня, так же сильно, как я его. Но дело не только в этом.
Для нас это нечто большее.
Неловко даже думать об этом слове — «мы», — но оно подходит. Потому что есть некие «мы». Даже если то, что мы есть, извращено и уродливо, похоть, обёрнутая в такую сильную ненависть, что она пронизывает нас до костей.
Но… это действительно реально.
Реально, как монстр, стоящий передо мной. Тот, кто только что приблизил меня ещё на шаг, сократив пространство между нами до минимума.
— Ты не ответила на мой вопрос, — говорит он низким, грохочущим голосом. — Ты увидела что-то, что тебе понравилось?
Мои губы приоткрываются, но я не могу произнести ни слова.
— Или «нравится» — не то слово? — спрашивает он. Может быть, ты видишь что-то, что хочешь?
Эти слова слетают с его губ, и, клянусь, вода становится горячее, пока мы стоим под ней. Не готовая к такому смелому заявлению, я снова не нахожу ответа. Однако эффект от оклика быстро проходит, и я отпускаю ехидное замечание.
— Я не ответила, потому что тут не на что особо смотреть, Царь Мидас. — Я хмурюсь от лжи, которую только что произнесла. Последовавшая за этим дерзкая ухмылка означает, что он знает: я всего лишь защищала свою гордость.
— Да ладно тебе, Саутсайд, — говорит он мне на ухо, — просто признайся. Тебе это нравится.
Я усмехаюсь, и от того, как он вторгся в мое пространство, мои губы почти касаются его плеча.
— Какому больному человеку понравится, когда его мучают? Ему понравится выходить на улицу и находить свою машину разобранной на части?
Низкий, первобытный смех вибрирует в его груди, и по какой-то причине от этого звука у меня по спине пробегает холодок.
— Такая же чокнутая девчонка, как и я, — отвечает он. — Такая, которая всегда хочет того, кого ей не следует и чего не следует.
Я чувствую себя беззащитной, словно он докопался до сути моей личности, нашёл нити порочной ДНК, которыми меня одарила мать, и заставил меня признать это. Только его заявление производит совершенно противоположный эффект, на который, как мне кажется, он рассчитывал. Оно выводит меня из транса, в который нас всегда погружает наша странная энергия, когда мы совершаем ошибку, подходя слишком близко друг к другу. На этот раз я сама разрушаю чары, отодвигаясь лот него.
Я не упускаю из виду вспышку разочарования, которая исчезает с его лица так же быстро, как и появилась. Он мастерски использует эту маску, ту, что выставляет его однобоким спортсменом, но меня он больше не обманет. Если бы между нами была только вражда, этого бы не происходило. Таких моментов, когда мы теряем бдительность. Моментов, когда мы жаждем друг друга, но никто из нас не готов с этим справиться.
Но я умна. Я знаю свой предел, и я его достигла. Поэтому, вместо того чтобы снова наброситься на него с кулаком, чтобы доказать свою правоту, я отступаю. Его бдительность немного ослабла с тех пор, как я впервые ворвалась сюда, но он её не растерял, поэтому я не позволяю себе снова оказаться в его пространстве.
Я достаточно мудра, чтобы признать, что у него есть надо мной определённая власть. Больше, чем я готова признать.
Он смотрит на мои ноги, и расстояние между нами увеличивается. Он поднимает взгляд, встречаясь с моим, и, хотя он хочет, чтобы я поверила в его холодность и вспыльчивый характер, но я знаю, что это не так.
Его подбородок уверенно вздернут, и он стоит, словно божественная статуя, а вода падает ему на плечи и стекает по его обнаженной коже.
— Пожалуй, тебе пора идти, — поддразнивает он. — Тебе ведь ещё нужно немного поработать с машиной, не так ли?
Он зловеще ухмыляется, сверкая зубами, но мне трудно поддерживать тот же уровень гнева, с которым я ворвалась сюда. Потому что, взглянув на него, я вдруг ясно поняла, кто из нас главный. Указывая на него пальцем, я ехидно улыбаюсь.
— Ну, судя по всему, нам обоим есть над чем поработать.
Его взгляд не опускается вниз, и он ничуть не смущается, что у него стояк. Уже второй раз за всё время.
— Можешь остаться и посмотреть, — поддразнивает он. — Мне такие вещи нравятся.
Я не могу сдержать улыбку.
— Я пас, — резко отвечаю я и ухожу, пока не передумала.
Он питает ко мне слабость и ненавидит, что я это замечаю, но я никогда не позволю ему этого. Никогда. В этом маленьком кусочке ада, где он держит меня взаперти, я должна вытерпеть всё, что могу. Так что, если моё единственное утешение — знать, что мой враг хочет залезть мне в трусы… я справлюсь с этим.
* * *
@QweenPandora: Ой-ой, красотки. Неужели в раю проблемы? Ходят разные слухи. Кажется, сегодня днём какой-то король снял колёса с колесницы своей королевы. Не знаю, что произошло, но, думаю, мы все уверены в одном: Квотербеку №1 стоит взять себя в руки перед домашней игрой через пару недель. У Сайпресс Преп идеальная победная серия, которую нужно продолжать.
До скорого, народ!
Ваша П
Глава 22.
Блю
Благодаря дядюшке Дасти, я не полный новичок в автомобильных драмах. Например, я не какой-нибудь отчаянный и безнадёжный человек, когда мне нужно установить шины, после того как какой-то придурок решил, что их снять — это мило.
Меня слегка впечатлило, что Дэйн и Стерлинг взяли на себя смелость установить задние два, когда я вернулась после… чего бы это там ни было с Уэстом. Однако я накричала на них, как только поняла, что они делают. Потому что, если они хотели поступить правильно, им следовало бы высказаться об этом, когда их брат-идиот начал ковыряться в моей машине.
Поэтому, как бы мне ни хотелось, чтобы кто-то другой закончил работу, я бы этого не допустила. Если они чувствуют себя виноватыми, пусть. Они этого заслуживают.