Страница 38 из 73
— Всё не всегда будет так плохо, — уверяет она меня, и это как раз то напоминание, которое мне нужно. Но когда я уже на полпути к парковочному месту, толпа футболистов окружает мою машину, и моя тревога резко возрастает.
— Джулс, я тебе перезвоню, — поспешно говорю я и вешаю трубку, набирая скорость.
Усталость, которую я чувствовал секунду назад, улетучивается, её место занимает адреналин. Мои ноги глухо стучат по асфальту, и я несусь на полной скорости, слыша смех парней. И только когда я оказываюсь всего в нескольких футах от машины, я понимаю, что их так забавляет.
Некоторые отступают, и Остин поднимает руки вверх.
— Эй, это не мы, — говорит он, сдаваясь. — Вы с Голденом что, поссорились, что ли?
Я не отвечаю, глядя на свою машину – доставшуюся мне по наследству от дядюшки Дасти, и единственную вещь в этой жизни, которая полностью принадлежит мне. Она стоит на кирпичах, а все четыре шины аккуратно сложены в багажнике. Рядом с ними аккуратно сложены гайки. Этот ублюдок даже оставил мне домкрат и гаечный ключ, чтобы я смогла сама всё вернуть на место.
Жар разливается по груди и шее, наконец достигая лица. Я краснею, когда вижу всё это, учитывая, сколько времени и сил этот чёрт вложил в этот трюк. И это после футбольной тренировки.
— Где… он? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
Пятеро игроков, стоявших рядом, смотрят в сторону раздевалки, но не Дэйн и Стерлинг. Вместо этого Стерлинг бежит, чтобы преградить мне путь, когда я направляюсь к зданию, чтобы убить их брата. Он возвышается надо мной, как Уэст, и даже смотрит на меня сверху вниз такими же зелёными глазами, как у него. Меня только больше бесит, что он так на него похож.
Теперь мы вне зоны слышимости, так что никто не услышит, как я на него накричу.
— Уйди с дороги.
— Просто подумал, что тебе стоит знать, что идти к нему — плохая идея, — предупреждает он с ухмылкой. Его голос растягивается, он говорит неторопливо, словно насмехаясь над моей машиной, которая сейчас стоит на этих чёртовых кирпичах.
Ему совершенно всё равно, он понятия не имеет, насколько я измотана. На прошлой неделе я работала почти каждый день после школы, в те дни, когда у меня не было занятий в Клубе журналистики. А потом, в довершение всего, в прошлую пятницу мне нужно было быть на матче, чтобы сделать фотографии для газеты. Добавьте к этому две двойные смены в субботу и воскресенье, и у меня такое чувство, будто я не отдыхала целую вечность.
Я смотрю на него, когда его массивные руки опускаются мне на плечи, удерживая меня на месте.
— Если тебе не нравится, что твои яйца будут кататься по этой парковке, как перекати-поле, то предлагаю убрать от меня руки и уйти с дороги, — шиплю я.
Он самодовольно хмурится, как Уэст, и мне хочется его покалечить. Но он отпускает, так что я пока не могу привести свою угрозу в исполнение.
— Я забочусь о тебе, — настаивает он. — Не уверен, что ты уже разобралась, как тут всё устроено, но чем больше ты лезешь в чужие дела, тем хуже для себя делаешь.
— Твой брат не какой-то там бог, — напоминаю я ему. — Он меня не пугает.
Я молюсь, чтобы он поверил в это, потому что иногда я не совсем уверена, что это правда.
— Просто говорю, если ты умна, то просто соберёшь эту машину смерти на колесах и укатишь обратно через весь город, — добавляет он, указывая на мою машину.
Наглость у этих ублюдков просто невероятная. Неужели они думают, что я просто так спущу его брату всё это с рук? Абсолютно нет.
Стерлинг замирает, когда я наклоняюсь ближе, вторгаясь в его личное пространство, как это любит делать его брат-психопат. Как бы мне это ни было противно, прилив власти, который я ощущаю в этот момент, объясняет, почему Уэст использует эту тактику.
— Не знаю, с кем, по мнению твоего брата, он имеет дело, но в одном он может быть уверен, — предупреждаю я. — Когда кто-то пытается мне насолить, он может ожидать, что я дам ему сдачи. И это особенно касается твоего брата.
Проталкиваясь мимо Стерлинга, я врезаюсь в него плечом. На этот раз он даже не пытается меня остановить, и я не упускаю из виду его натянутую улыбку, когда оглядываюсь назад.
Я несусь к тренировочному залу и бросаю сумку перед дверью, как только вхожу. Мои кроссовки скрипят по белой плитке, и я, подбадривая себя, прохожу мимо рядов скамеек и шкафчиков, где ещё задержалась часть команды, но Уэста нет. Я не обращаю внимания на косые и вопросительные взгляды, потому что у меня есть только одна цель.
Я собираюсь найти и наказать Уэста Голдена.
Топая в глубь раздевалки, я стараюсь не обращать внимания на шум текущей воды. Удивительно, что я добралась так далеко, будучи незамеченной тренером, но он, судя по всему, погряз по уши в то, что, как я полагаю, является командной стратегией.
На долю секунды мне хочется повернуть назад, сообразив, что я могу увидеть, когда доберусь до места назначения, но к чёрту это.
Я заставляю себя рваться вперёд на всех парах, но, признаюсь, уверенности в себе уже не так много, как раньше. По какой-то причине мне и в голову не приходило, что некоторые ребята могут оказаться не слишком одетыми. Впрочем, я уже слишком увлеклась, чтобы сдаваться.
Но вскоре я понимаю, что стоило прислушаться к своей интуиции и подождать на парковке. Потому что, повернув за угол, я натыкаюсь на нескольких членов команды, которые всё ещё принимают душ. Даже несмотря на то, что все они были полностью обнажены, клянусь, я почти не обращаю внимания, когда замечаю Уэста.
Всего… Уэста.
Он ко мне спиной, но я вижу достаточно. Кожа, на которой ещё сохранился летний загар, чернила, обволакивающие его крепкие бицепсы и лопатки. Повсюду твёрдые мышцы. Я тихонько вздыхаю, сбрасывая накопившееся внутри давление. Однако это совсем не помогает, потому что я всё ещё не могу оторвать глаз.
Он весь мокрый и намыленный с головы до ног, словно передо мной в реальном времени разыгрывается какой-то эротический сон. Проходит полсекунды, прежде чем я беру себя в руки и вспоминаю, зачем я здесь. Затем подошвы моих ботинок хлюпают по воде, скапливающейся у стока, и, как только я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я собираю всю свою ярость и разочарование последних недель и бью кулаком прямо между лопаток Уэста. Меня учили драться, и я знаю, что я вовсе не слабак, но этот удар почти не тревожит его. Тем не менее, это привлекает его внимание.
Разозлённый и растерянный, он резко поворачивается ко мне. Я знаю, он тоже не упускает из виду ярость на моём лице.
— Ты слишком далеко зашёл! — кричу я и, не успев остановиться, снова замахиваюсь на него, но на этот раз целюсь ему в лицо.
Как только я направляю на него кулак, его рука перехватывает мою в воздухе, и я не знаю, что меня бесит больше. То, что я замахнулась и промахнулась, или то, что мне приходится изо всех сил не смотреть на его причиндалы. Даже не опуская глаз, я вижу гораздо больше, чем следовало бы.
Его грудь вздымается от ярости, и это отражается в его глазах. Резкий тик в его челюсти одновременно злит и возбуждает меня.
— Вон отсюда, — рычит он, но этот приказ адресован не мне. Он адресован тем, кто спокойно принимал душ до моего появления. Но теперь они быстренько выполняют приказ своего короля, и я остаюсь один на один с этим величественным зверем.
Края его ноздрей раздуваются от гнева, и этот гнев, судя по всему, не уступает моему.
— Ты испортил мою машину! — кричу я.
Его губы медленно тронула болезненная, кривая усмешка, но он не отпускает мой кулак.
— Что случилось? Тебе не понравился мой маленький сюрприз? — поддразнивает он. — По крайней мере, я оставил тебе инструменты, которые понадобятся, чтобы вернуть этот кусок дерьма на дорогу.