Страница 36 из 73
Оставайтесь с нами, ребята. Ответ обязательно появится со временем.
До скорого, народ!
Ваша П.
Глава 20.
Уэст
— Итак, у вас, ребята, уже есть пара на выпускной?
Мама сияет улыбкой, когда спрашивает, что резко контрастирует с напряжением за обеденным столом сегодня вечером. Мы нечасто присоединяемся к ней и отцу, чтобы поболтать о всякой ерунде в стиле Семейки Брейди, но она попросила вежливо, так что…
Не говоря уже о том, что, по-моему, ей нужен перерыв, учитывая её ежедневное общение с моим отцом.
— Пара? — со смехом парирует Стерлинг. — Мама, сейчас уже никто так не делает. Ты просто идёшь один, а потом, встречаешься с друзьями и тусуешься.
Маленькая, ухоженная рука нашей матери хлопает себя по груди. Южная красавица в семье, кажется, искренне ужаснулась такому ответу.
— Вы шутите? Часть удовольствия от посещения таких мероприятий заключалась в ожидании, когда молодой человек, наконец, наберётся смелости пригласить девушку, — делится она. — Не могу поверить, что ваше поколение уже покончило со всем этим. Некоторые традиции стоит соблюдать.
— А некоторые — всего лишь милые фантазии, которые крутятся у вас, женщин, в головах, — вставляет папа с хриплым смехом. — Это чушь. Тебе, как никому другому, это должно быть известно.
Он едва замечает, что мы все смотрим, как он накалывает картошку на вилку.
Этот козёл никогда не упускал возможность унизить её, женщину, которая родила ему сыновей и была рядом, пока он строил свою империю из ничего. Похоже, теперь она для него всего лишь обуза.
Знаете, когда рядом нет какой-нибудь малолетней золотоискательницы, болтающейся у него на яйцах.
— Ну, похоже, просто упущенная возможность, вот и всё. Это прекрасный шанс показать всем юным леди, на которых вы трое положили глаз, что они для вас особенные, — добавляет мама. Сказав это, она опускает взгляд на тарелку и на этом останавливается.
— Пэм, ну пожалуйста. Эти парни — звёздные спортсмены. Они могут заполучить любую девушку в этом чёртовом городе. Глупо идти на танцы с девчонкой за ручку. Это словно свой песок на пляж таскать, — рявкает он со смехом. Повисает неловкая тишина, но мой отец, кажется, совершенно не замечает, как он, как обычно, испортил атмосферу.
— Каков вердикт по Южному Сайпрессу? — спрашивает он, делая глоток вина из бокала и меняя тему разговора.
— В этом году мы сильнее, — отвечает Стерлинг. — Мы вырвали у них победу пару недель назад, как и ожидалось.
— Едва ли, — резко отвечает папа. Это слово произносится резко, и мы с братьями бросаем на него недовольный взгляд.
— Это была чистая победа и...
— Вы — Голдены, — говорит он, перебивая Дэйна. — Вы, ребята, молодцы. Чертовски хороши, — добавляет он. — Именно поэтому каждый из вас получил возможность поступить в Национальный университет Коннектикута. Так что, по-вашему, думает тренер, когда его будущие звёзды едва вырвали победу у такой бедной, отстойной школы, как Южный Сайпресс?
Мама смотрит на него, но не смеет перебивать.
— Кто бы ни был этот парень, на которого они поставили всё, раздавите его, — заявляет он. — В следующий раз, когда выйдете на поле против него, покажите ему, почему ему стоило остаться в Огайо. Или откуда он, чёрт возьми, взялся. Понятно?
Дэйн и Стерлинг обмениваются разочарованными взглядами, но не разговаривают и не соглашаются с его логикой бредовых мыслей. Но я не в настроении молчать или притворяться. Я знаю, кто он на самом деле, и знаю множество его секретов.
— Мы победили. Смирись с этим, — ворчу я. — Для человека, который три года не появлялся ни на одном матче, тебе есть что сказать.
В комнате воцаряется тишина, и я чувствую, что взгляд отца прикован ко мне. Но я не поднимаю глаз, чтобы убедиться, что он полностью меня замечает.
— Что ты мне только что сказал?
— Вин, милый, расслабься, — ласково говорит мама, пытаясь разрядить обстановку, которая, как она сама не осознает, уже вышла из-под её контроля.
Он не обращается к ней напрямую, а поднимает руку, и она мгновенно замолкает. Клянусь, я ненавижу то, что он её разрушил, сделал такой слабой. Это похоже на тот контроль, который он пытался установить надо мной, Дэйном и Стерлингом. Но мы все слишком упрямы, чтобы нами кто-то командовал.
Так же, как и он.
— Хочешь мне что-нибудь ещё сказать? — спрашивает он, снова пристально глядя на меня. — Сейчас самое время выговориться.
— Если бы я этого хотел, ты бы знал, — я засовываю в рот полную вилку стручковой фасоли и не пытаюсь смягчить тон.
Если бы я взглянул на него, уверен, он бы сейчас был ярко-красным. Он на редкость нетерпим к неуважению, поэтому я лишь слегка удивился, когда у меня выхватили тарелку.
— Ты закончил. Пойдём со мной, — заявляет он, будучи конченным придурком.
— Вин, он даже почти не притронулся к еде, — вмешивается мама.
Ещё один дерзкий смех вырывается из уст моего отца.
— В таком случае, я только что спас его от необходимости доедать остатки этого жёсткого стейка, — добавляет он бессердечно и встаёт, бросая на меня ещё один пронзительный взгляд. — Мы уходим. Сейчас же.
Я мог бы с ним поспорить, но знаю, что это бесполезно. У него есть свой способ добиться от людей того, чего он хочет.
Итак, голодный и злой, я соглашаюсь. Через несколько минут мы уже сидим в его внедорожнике, и я смотрю на яркие огни проезжающих мимо высоток. Сначала разговора нет, но потом всё меняется.
К сожалению.
— Вы хоть представляете, сколько я для вас делаю, ребята? Вы представляете, на какие жертвы я иду, чтобы у вас троих и у вашей мамы было всё, что вам нужно? А вы тем временем жалуетесь, что я не появляюсь на ваших играх, — негодует он. — Вот что я тебе скажу. Делайте успехи, чтобы попасть в команду, и даю слово, что буду на каждой игре.
Он перестаёт пытаться вызвать сочувствие, а просто ведёт себя как придурок. Ни то, ни другое неудивительно. Поэтому я, невозмутимый, тупо смотрю в окно.
— У тебя хватило наглости проявить ко мне неуважение после той дорогой игрушки, на которую ты спустил состояние. Я заметил это в выписке по кредитной карте в этом месяце.
Мне следовало бы чувствовать себя виноватым, зная, что меня поймали, или хотя бы встревожиться, но я не чувствую ни того, ни другого. Только пустота внутри.
— Где ты спрятал машину? Опять в каком-то гараже?
На самом деле, я пока спрятал её в сарае Трипса, придурок, но ты об этом никогда не узнаешь.
Его взгляд мечется между мной и дорогой.
— Всё ещё нечего сказать? Ничего, вроде «Прости, папа, я снова облажался»?
— Голдены не извиняются», — сухо говорю я. — Но ты и так это знаешь.
Краем глаза я замечаю, как он крепче сжимает руль. Следующее, что я вижу, – он останавливается на обочине. Мимо проносится машина, и я ощущаю всю тяжесть следующего заявления.
— Вы воспользовались моей картой, — заявляет он, — а это значит, что вы получили доступ к сейфу.
И вот оно. Этот придурок знает, что его поймали. Он пытается казаться спокойным, хладнокровным и собранным, но это совсем не так. На самом деле, я бы поспорил, что эта маленькая поездка — только ради того, чтобы выяснить, что я обнаружил в том сейфе. Мои остроумные комментарии просто помогли ему легко вытащить меня одного, не вызвав подозрений у мамы.
Его так легко вычислить.
— Как вам удалось взломать код?
Я пожимаю плечами.
— Ты умён, когда дело касается бизнеса. Но не так умён, когда дело касается здравого смысла.
Он фыркает от смеха:
— Ну и ладно.