#1 Эти золотые мальчики (ЛП)

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я как можно смелее. Холодный, резкий взгляд бросается на меня.

— Ты всё ещё не понимаешь, да?

Этот вопрос заставляет меня нервничать.

— Конечно, я не понимаю! — кричу я. — Именно это я и твержу всё это время! Ты при каждом удобном случае набрасываешься на меня, критикуешь, но у тебя всё равно не хватает смелости сказать, чем я это заслужила.

И снова эта дурацкая дрожь в моём голосе. Уверена, Уэст принял её за слабость, хотя она и не является таковой на самом деле. Это другое.

Ярость.

Разочарование.

— Всё, что тебе нужно знать, — это то, что ты принадлежишь мне. Так что, когда я скажу «прыгай», ты спросишь «насколько, чёрт возьми, высоко!», — рычит он, приближаясь ко мне быстрыми шагами.

Вздрогнув, я отступаю к стене, выложенной зелёной плиткой, пока не остаётся только один путь. Но он не останавливается. Он подходит ближе, пока мы не начинаем дышать одним воздухом, и я вдруг теряю дар речи.

— А теперь отвечай мне снова, — предупреждает он. — Когда я с тобой закончу, ты пожалеешь, что не сдержалась.

Мне трудно смотреть ему в глаза, но я заставляю себя. Я не его питомец и не одна из его бездумных последовательниц.

— Ты думаешь, что ты крутой, потому что все эти придурки падают к твоим ногам? Потому что ты правишь школой Сайпресс железной рукой? Что ж, новость: я всю свою чёртову жизнь прожила с таким же ублюдком, как ты, Уэст. Который думает, что чем громче он лает и чем больше дерьма он натворит, когда выйдет из себя, тем он больше является мужиком. И, просто чтобы ты знал, я его задницы тоже не боюсь, — огрызаюсь я. — Так что, что бы ты ни думал, будто я тебе что-то сделала, ты можешь либо собраться с духом и сказать, что тебе от меня нужно, либо забыть об этом, — заявляю я. — Но помыкать мной? Заставлять своих поклонниц делать за тебя грязную работу? Угрожать сжечь это место дотла?.. Дерьмово, Уэст. Всё это.

Я просто задела его за живое. Об этом мне говорит пульсирующая на его лбу вена.

— Ну и что же ты сделаешь? — спрашиваю я. — Ты готов рассказать, чем я тебя разозлила? Или нам просто продолжать играть, потому что ты слабак?

От пристального взгляда, направленного на меня, невозможно скрыться. От него невозможно скрыться.

— Слабак? — стонет он, бросая мне вызов своим тоном. — Ты так обо мне думаешь?

Глубокий скрежет заставляет меня замереть. Даже когда между его телом и моим внезапно исчезает расстояние, я не двигаюсь.

Огромные руки вдавливаются мне в бёдра, когда он грубо хватает меня, но я молчу, не показывая, что его прикосновения меня вообще тревожат. Особенно скрывая ту больную, извращённую часть меня, которая не испытывает к ним полного отвращения. Я даже молчу, когда его садистская игра властью переходит во что-то большее.

Этого я не ожидала.

Тёмные круги в его глазах становятся ещё более зловещими, когда на его лице появляется ухмылка. Ухмылка касается его горячих, пухлых губ… прямо перед тем, как они касаются моих, скользя по ним.

Жар исходит отовсюду, обжигая меня и заставляя немного потеть. Мне удаётся держать руки безжизненно опущенными, но это нелегко. Они подёргиваются от желания прикоснуться к каждому дюйму этого зверя, которого я ненавижу больше, чем можно выразить словами.

И от него так чертовски приятно пахнет, словно он только что принял душ после победы на футбольном поле. Нет, я не была там и не видела этого своими глазами, но знаю, что он бы не потерпел поражения в игре.

Я вдыхаю его запах полной грудью, и это моя погибель, причина, по которой я не в состоянии возразить, когда его язык проникает между моих губ. Во рту у него привкус мяты, и я остро осознаю, что мне не следует знать о нём этого. Это неправильно во многих отношениях, но бороться бесполезно. Это проигранное дело. Я проигравшая.

От лихорадочного посасывания и потягивания губ у меня закружилась голова, и я едва осознаю, кто я. Он украл все следы моего блеска для губ и всё ещё не закончил со мной. В животе нарастает опасное чувство — осознание того, что я хочу ещё.

Ещё одно заявление зверя, который ясно дал понять, что он намерен сделать больше, чем просто снести мой дом.

Он хочет сравнять с землей весь мой мир.

Медленный, глубокий толчок его бёдер к моим открывает кое-что ещё. Он твёрд, как скала, и не пытается это скрывать, не стыдится того, что теперь я точно знаю: между нами растёт напряжение иного рода. Оно есть, оно настоящее, и в одно мгновение… это прекращается.

Полностью.

Звук нашего резкого, учащенного дыхания - это всё, что я слышу. Он всё ещё прижимается ко мне и всё ещё очень возбуждён. Но в его глазах что-то изменилось. Они стали мягче, добрее, он ищет на моём лице что-то. Объяснение той энергии, которая секунду назад удивила, а потом разрушила нас обоих.

Моя грудь тяжело прижимается к его, и никто из нас не спешит шевелиться, что само по себе красноречиво. Но тут он снова щёлкает выключателем, словно ничего не почувствовав. В тот момент, когда я понимаю, что он возвращается к своему изначальному состоянию мудака, я тоже возвращаюсь в реальность, поправляя форму, когда он отступает.

Он по-прежнему Уэст — мой мучитель, мой худший кошмар.

Проведя тыльной стороной ладони по горячим, влажным губам, я закрываю глаза. Даже несмотря на то, что всё сказанное им, было ещё свежо в моей памяти, я всё равно позволила этому случиться. Кажется, как бы я ни старалась не стать своей матерью, с каждым днём я всё больше становлюсь похожей на эту женщину. Я годами видела, как отец её унижал. И вот теперь я позволила Уэсту сделать то же самое.

Он отступает ещё дальше, и я даже не смотрю на него. Я и так уже достаточно себя ненавижу.

— Ты была права. Один из нас действительно слабак, — хрипло процедил он. — Но ты всё ещё уверена, что это я?

Замок на двери поворачивается, и моя голова достаточно проясняется, чтобы понять, что только что произошло — передача власти. Позволяя ему так со мной обращаться, я невольно дала понять, что, несмотря на всё, что он сделал, меня к нему тянет.

Он открывает дверь, и я остаюсь одна.

Если бы его целью было заставить меня прозреть, я должна была бы бросить это конкретное оскорбление в зеркало, прямо в себя, и миссия была бы выполнена.

* * *

Уэст

— Ты только что проехал на третий красный свет, — указывает Стерлинг, опираясь рукой на приборную панель. Но его слова едва ли доходят до меня, потому что… что, чёрт возьми, только что произошло?

Мои намерения были ясны. У меня была одна цель — проучить Саутсайд. Но теперь я весь разрываюсь, надеясь, что она не поняла меня неправильно, когда я к ней так прикоснулся.

Мне понравилось.

Вот, блин, почему я никогда не целуюсь девчонками. Они слишком многого ожидают. Мне следовало быть умнее и всё обдумать.

Не говоря уже о том, что я был твёрд, как камень – явное доказательство того, что я позволил ей проникнуть в мою голову. Глубоко. Потеря контроля произошла почти в ту же секунду, как я ощутил вкус липкого, апельсинового блеска на её чёртовых губах. Как бы я ни злился на себя, я осознавал тот факт, что, не знай я её секрета, всё зашло бы гораздо дальше, чем сегодня вечером. Прямо там, прижав её к стене, зная, что её дядя и посетители будут слушать всё происходящее.

— Ты мне должен ужин, — ворчание Стерлинга вырывает меня из раздумий. — Учитывая, как ты взбесился ещё до того, как мы успели сделать заказ, — добавил он себе под нос.

Знаю, я только что устроил сцену, выставив братьев из закусочной без объяснений, но уйти было просто необходимо. Если бы я не ушёл прямо сейчас, не мог гарантировать, что она не увидела бы, что со мной сделал этот поцелуй.