Страница 13 из 73
Прежде чем Рикки успевает хоть что-то сказать, я поднимаюсь по ступенькам крыльца, направляясь к задней двери. Но легкая хватка за запястье останавливает меня. Прикосновение нежное, но оно словно напоминает мне о том, как меня недавно схватил Уэст. Я резко вырываюсь, и мой взгляд метнулся к Рикки, прекрасно понимая, что гнев, предназначенный Уэсту, направлен не на того парня. Однако я слишком горда, чтобы извиняться.
Он склоняет голову набок, и я знаю, что он сейчас скажет.
— Ты в порядке? Я не хотел тебя расстраивать. Просто подожди секунду.
Измученный вздох вырывается, и я заставляю себя сдержать разочарование. Хотя бы на мгновение.
— Просто был тяжёлый день, — вот единственное объяснение, которое я даю, и это ещё мягко сказано, если я когда-либо слышала подобное.
Глядя на ржавые гаражные ворота, где висит моё баскетбольное кольцо, я опираюсь на перила. Рикки пристально смотрит на меня, но я избегаю его взгляда. Вместо этого я сосредотачиваюсь на чёрной паутине телефонных и электрических проводов, зигзагом тянущихся от крыши дома к деревянным столбам, возвышающимся в переулке.
— Я думаю…
— Я не в настроении слушать, что ты думаешь, — обрываю его я, по-прежнему отказываясь встречаться с ним взглядом.
— Ты даже не знаешь, что я собирался сказать, — смеётся он.
Его так трудно вывести из себя, хотя раньше я его одновременно любила и ненавидела. Но когда его выводят из себя, в нём проявляется безжалостность, которую никто, включая меня, не хочет видеть.
Когда я не клюнула на наживку, он выбрал другой подход. Такой, которого я и за километр бы не заметила.
— Не ожидал, что девчонка, которая собирается посадить на цепь Короля Севера, будет в таком паршивом настроении. — В его голосе слышится нотка веселья, которая меня чертовски раздражает. Он ухмыляется, когда я, наконец, смотрю на него сверху вниз со ступенек.
Что это, по-твоему, должно значить? — Слова вылетают из моего рта, словно огненные дротики, полные подозрения. Прежде чем ответить, он достаёт телефон из кармана и листает. Когда экран поворачивается ко мне, у меня сжимается желудок при виде этого розово-чёрного значка с тигровыми полосками.
— Кажется, люди думают, что тебя ждет роман, — добавляет Рикки.
В голове проносится столько мыслей, что большинство из них закончилось бы гневным титрами о том, что я только что пережила после дня инструктажа, но это не то, чем я собираюсь делиться с Рикки. Мы не друзья. Мы всего лишь бывшие, поэтому я держу всё в себе. С другой стороны, Джулс наверняка получит нагоняй, как только я войду в дом и наберу её номер.
— Теперь читаешь приложения со сплетнями, Руиз? Кажется, это немного ниже твоего достоинства.
Он смеётся, но чуть сдержаннее, чем раньше. Может быть, его самолюбие слегка задето тем, что он, как ему кажется, знает обо всей этой ситуации на Уэсте. Последние несколько месяцев я была очень холодна с Рикки, так что глубоко внутри таится чувство вины, которое побуждает меня немного смягчиться.
— Это не похоже… на то, что они пытаются изобразить. Поверь мне, — вот и всё, что я говорю, но опускаю часть о том, что эти ублюдки загоняют меня в угол, чтобы угрожать мне. Мне не нужна жалость Рикки или какая-то там ещё его реакция. Мои проблемы — не его проблемы, что бы он там ни думал.
— Как скажешь, — отвечает он с лукавой ухмылкой, словно полагая, что в этой истории есть что-то ещё. Вероятно, так оно и есть, но это совсем не то, что он себе воображает.
— Я не буду с тобой об этом говорить, — говорю я, прекращая эту часть разговора.
Возникает короткая пауза, и я чувствую, что он хочет надавить на меня, но он воздерживается, к моему счастью. Вместо этого он меняет тему, но, конечно же, поднимает ещё один вопрос, который я отказываюсь с ним обсуждать.
— Твой брат всё ещё спрашивает о тебе. На самом деле, каждый раз, когда мы разговариваем, — добавляет он. — Он говорит, что это важно, но отказывается говорить об этом по телефону или в письмах. Говорит, что нужно поговорить с тобой лично.
Вздохнув, я поднимаю взгляд к небу.
— И, как я уже говорила, Хантер сам постелил себе кровать и будет спать в ней один (Прим.: американский аналог выражения «наломал дров»). Мне и так плохо, что он бросил меня одну со всем справляться. Мне нужно заботиться о Скар, плюс работа, а через несколько дней начинается и учёба, — бормочу я. — Его место здесь. Он знает, как обстоят дела у наших родителей, так что ему следовало бы позаботиться обо мне и Скар и стать лучше.
— Не говори так, — вмешивается Рикки. — Ты же знаешь, он всегда думал о тебе.
Мой взгляд становится холодным. Он всегда заступается за Хантера, хорошо это или плохо, правильно или неправильно. Есть такое понятие, как преданность, и такое понятие, как потворство. Иногда мне трудно решить, какую роль Рикки играет в жизни Хантера чаще всего.
— Если бы он заботился о нас, если бы он действительно хотел для нас лучшего, он был бы здесь, — заключаю я. — Точка.
Не могу признаться в этом вслух, но я также на сто процентов уверена, что не смогла бы видеть своего брата таким — запертым в этом месте, зная, что он проведёт там десятилетия без какой-либо надежды на освобождение. Я предпочитаю воспоминания, которые мне удалось сохранить. Сердце у меня колотится в груди, но я скрываю, насколько оно болит.
— Я не хочу видеть его в таком состоянии, Рикки. Мне всё равно, что он скажет, мне нужно оставить это в прошлом.
Теплая рука накрывает мою руку, лежащую на перилах, и я не двигаюсь, хотя знаю, что должна это сделать.
— Я знаю, ты злишься, но это не меняет того факта, что он твой родственник. Где бы он ни был, здесь или там, он — твоя кровь.
По моей щеке скатывается слеза, но я не спешу её вытирать.
— Я уже приняла решение, Рикки. Закончим этот разговор.
Я чувствую на себе его пристальный взгляд, но остаюсь на месте.
— Если ты этого хочешь, я не могу тебя заставить. — Его руки соскальзывают с моих, и он засовывает обе свои руки в карманы джинсов. Тишину между нами заполняет басовый гул из динамиков проезжающей мимо машины. Но как только я решаю снова встретиться взглядом с Рикки, он указывает мне за спину.
— Что это такое?
У меня замирает сердце, когда я поворачиваюсь и бросаюсь срывать розовое уведомление о выключении электроэнергии, висящее на нашей двери. Впрочем, это неважно, ведь он его уже увидел.
— Сколько вам нужно?
Я игнорирую его вопрос и сосредотачиваюсь на двух детях, которые едут по переулку на велосипедах.
— Значит, я настолько ужасный человек, что даже недостаточно хорош, чтобы помочь вам? — спрашивает он, и только теперь в нем проявляются признаки разочарования.
— Не делай этого, — резко отвечаю я.
— Не делать чего? Указать на правду? Почему бы тебе просто не признать то, что мы оба знаем? Ты считаешь себя лучше меня.
День и так выдался ужасный, и с меня хватит. По крайней мере, не вдобавок ко всему остальному. Указываю рукой на дом, а затем на свою развалюху-машину, я невесело смеюсь.
— Да, жизнь в этом дворце, Руиз, определённо, вскружила мне голову. Спасибо, что поставил меня на место.
— Ты поняла, что я имел в виду.
— Мне не нужны твои деньги, потому что я знаю, откуда ты их берёшь, — кричу я, поправляя его бредовую логику и одновременно привлекая внимание мисс Левинсон. — С чего ты взял, что я приму от тебя грязные деньги, если не возьму их у родного брата? Проблема не в том, что я слишком хороша для тебя. Проблема в том, что ты слишком хорош, чтобы слепо позволить себе превратиться в дядю Пола, и мы оба это знаем.
— Ничего себе, — вздыхает он, отмахиваясь от меня, и его ноздри раздуваются — верный признак того, что я его разозлила. — У меня есть твой адрес. Электрической компании больше ничего не требуется. К утру я решу вопрос, — заявляет он.