Монстер Хантер Интернейшнл

Для меня не будет ни пути назад, ни прощения. После этой ночи я пойду дорогой тёмных искусств не оборачиваясь. Мои люди, страна и бог осудят меня за всё, что я хочу сделать.

Да будет так.

— Я готов, — сказал я, и перехватил оружие рукой в перчатке.

Жрица заговорила. Низкий голос уходил в нечеловеческий диапазон, с нотками, которые не предназначались для человеческих ушей. Тёмные облака сложились в спираль над пирамидой, и крутились быстрее любого морского шторма. В джунгли ударили молнии. Оглушительный гром эхом гремел в горах. Капли дождя размером с кулак младенца обрушились стремительным потоком. Всю пирамиду захлестнула вода, и толстым потоком стекала вниз по дорожкам и лестницам. Память рассыпалась на фрагменты, а основание мира треснуло.

— Тебе не стоит это слушать, — прошептал Старик.

— Почему?

— Так будет лучше. В голове этому не место. Ты спятишь.

Память крутилась на перемотке. Церемония продолжалась. Жрецы совершали ритуальные жесты. Кориниха продолжала нечеловеческую литанию.

Время обрело нормальный ход.

— Вот так-то лучше. Теперь черви не сожрут твой мозг изнутри, когда ты проснёшься.

— Вырви его сердце и вкуси крови! — громче бури выкрикнула жрица. Артефакт парил над камнем. Он поглощал свет, будто напитывая себя каждым новым ударом молнии. Гравировка на артефакте поднялась над его поверхностью и крутилась неподалёку, разрастаясь и чуть потрескивая от тёмной энергии.

Охотник встретил мой взгляд. Он уже полностью лишился страха и был готов к смерти. Я погрузил оружие глубоко в его грудную клетку, рассекая мышцы и рёбра. Остановился я как раз вовремя, чтобы не задеть сердце. Своим топором я владел с хирургической точностью. Пленник закричал в агонии. Я провернул лезвие, орудуя рукояткой как рычагом, раздвинул кости и вырвал топор.

Он всё ещё был жив, так что я потянулся в рану, и, через трепещущую плоть, ухватил сердце перчаткой. Я сжал бьющееся сердце и потянул. Охотник кричал и бился всё то время, что я вырывал из него сердце.

— Пей! — коротко приказала жрица.

— Нет! — я заставил себя проигнорировать видения прошлого.

— Ты обязан это увидеть. Ты обязан понять, — настаивал Старик.

— Не это. Вот уж нет.

— Хорошо, парень. Ты ещё не безнадёжен.

Я отбросил всё ещё тёплое сердце. Во рту остался медный привкус. Желудок бунтовал от незнакомых ощущений. Все жидкости, пролитые на артефакт, исчезли, перенесённые в другое, куда более тёмное, место. Теперь артефакт вращался, чёрные линии силы на глазах сливались в неразборчивые потоки, и всё больше походили на живых змей.

— Осталась последняя мелочь, повелитель, — изрекла жрица, — и власть над самим временем будет твоя.

— Скажи мне, что делать! — выкрикнул я, заглушая бурю.

Даже сквозь оглушительные удары грома я расслышал звук далёкого выстрела.

— Ты должен завершить... — Кориниха прервалась и удивлённо глянула вниз. Она недоверчиво положила руку между грудей, и оторвала её уже от широкого кровавого пятна на пробитой мантии.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как бойцы в доспехах появляются на пирамиде. Большинство их фитильных запалов не выдержали грозу, кого-то подвёл отсыревший порох, но мушкеты всё ещё годились как дубинки.

Капитан Тралл возглавил штурм. Его клинок опустился и рассёк одного из жрецов надвое. Позади шли все его люди, и я удивился, сколько между ними тех, кого я посылал на охоту за дезертирами. Даже мои самые верные бойцы из охранения пирамиды восстали против меня.

Демоны кинулись в бой, раскидывая конкистадоров ударами массивных каменных дланей. Началась беспорядочная свалка в отблесках молний. Артефакт продолжал крутиться и раскидывать тёмные щупальца.

— Кориниха! — выкрикнул я, когда жрица упала на колени, захлёбываясь кровью. Я встал на колени рядом и поймал её раньше, чем она упала лицом вниз на камни. — Что теперь? Скажи!

— Любовь моя... верни меня, — на её губах выступила кровавая пена. Жрица умерла. Её безжизненные глаза слепо уставились в пустоту.

— Нет! Чтоб вас, нет! — закричал я и уронил бездушный остов в потоки воды. Мои планы разрушены. Без жрицы я не смогу говорить с Древними. Всё моё предательство, добровольный отказ даже от верности людей и поста командующего, всё зря. Я закричал от гнева и ненависти.

Мне нужен артефакт.

Память раздробилась на осколки.

— Остановите его! Убейте генерала! — приказал капитан Тралл. Он сражался против одного из демонов. С нечеловеческой силой тот ухватил его и швырнул вниз, к подножию древней пирамиды. Берсерк яростно повторил свой клич. — Убейте его!

Солдаты подступили ко мне. Я убил одного из жрецов Коринихи, попавшегося мне на пути. Ворвался прямо в строй, размахивая топором на полном ходу и разбрызгивая капли воды. Противник валился налево и направо под моими яростными ударами. Клинок разил словно молния, кожа была холодна словно лёд. Я был уже совсем рядом.

Я разбил череп солдату и оттолкнул тело. Кончик меча скользнул по моей броне, но я отшагнул назад и с подшага вбил нового противника в землю. Я провернул топор в кровавой ране. Меня захлёстывал гнев. Как смеют эти люди предавать меня, того, кто столько для них сделал? Я разил топором, убивая наповал и отсекая конечности с каждым ударом. Клинок, шип и шар в рукояти, все они вкусили крови моих бывших солдат. Вокруг меня блестели клинки и трепетали отсечённые конечности, пока я разил новообретённых врагов.

Боль пронзила моё бедро. Я вырвался и ткнул солдата шипом в лицом. Вода на вершине пирамиды стала красной от крови. Чёрный, поглощающий свет, алтарь и артефакт были уже рядом. Я обязан их достичь. Отточенная сталь резанула меня по спине, вскрыла кольчугу и разбрызгала кровь на ветру

— Нет! — закричал я, развернулся и поразил солдата, который сумел меня ранить. — Вам меня не убить!

Я уже чувствовал мощь артефакта. Я сразил ещё двоих одним ударом. Всё больше ран пятнали мою плоть. Я припал на колено, но продолжал сражаться. Отрубил солдату ногу и добил на земле.

Вот и всё. Я поднялся. Медленно. Неуверенно. Кровь сочилась из ран и порезов. Десятки тел усеивали лестницу и этажи пирамиды. Мои солдаты, мои сородичи, все они были мертвы или умирали. Совсем рядом каменный демон рассыпался на куски и растворился в реках крови и струях дождя. Капитан Тралл припал на колени за его спиной, опираясь на сломанный меч. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а содранная кожа на голове сочилась кровью.

— Лорд Машаду, — сказал он.

— Капитан Тралл, — я кивнул.

Мы оба посмотрели сначала на облако тьмы вокруг артефакта, затем друг на друга.

— Это не должно существовать, мой генерал. Эта тьма не для людей, — под содранной плотью на лице блестели кости черепа.

— С ним я стану владыкой мира.

— Твои искусства пали вместе с ведьмой, — ответил гигант. Тело жрицы лежало рядом, частично скрытое водой.

— Я её верну, — прошипел я.

— Мои предки явились во снах и поведали мне твои планы. Ты обречён пасть и открыть путь к возвращению тёмных сил древности самим этим падением. Моих людей больше нет. Я последний. Но я не забыл ни одну сагу, — гигант тяжело встал, содрогаясь от ран. Кто-то слабее уже давно бы пал и умер. — Ты не пройдёшь.

— Нет! — Я опёрся на топор и встал. — Это всё моё!

— Я принёс духам клятву. Я стану защитником артефакта до конца времён. Ни один человек не сможет притронуться к его злу и жить, — капитан повернулся и неуверенно шагнул к алтарю.