Страница 97 из 143
Долгие месяцы прошли с тех пор, как жрица начала посвящать меня в тёмные искусства. Я многому научился и видел такое, что просто не предназначалось для человеческих глаз. Я общался с тёмными силами, и моё образование продолжалось до тех пор, когда я, наконец, решил, что способен воспользоваться Силой. Настало время обрести предначертанное могущество и воплотить пророчество в жизнь. Я был готов. Жрица Кориниха была со мной. Компания её приближённых жрецов вела нас по лестнице. Отряд моих самых верных бойцов охранял подножие древней пирамиды.
— Твои люди боятся, лорд Машаду, — прошептала мне на ухо жрица.
— Они не понимают то, что поведано тебе и мне. Но они верны и выполнят приказ. Они смело пойдут за мной в тёмные пучины, только потому, что я их предводитель. И они знают своё место.
— Это хорошо. Но далеко не все твои солдаты верны. Судьба твоего капитана так и осталось неизвестна, — она действительно беспокоилась. — Мы не можем допустить помеху жертвоприношению. Древние разгневаются.
Она имела все основания для беспокойства. Небольшая группа людей под руководством моего лучшего капитана, пропала. Скорее всего — дезертировала. Тралл, настоящий гигант, был наёмником, родом из маленькой бедной страны где-то на северо-востоке. Он почти не знал языка, когда мы отплывали. Но как воин показал себя поистине бесстрашным, и люди шли за ним без колебаний. Я сомневался, насколько его имело смысл повышать, но он был слишком хорош для простого стрелка.
К сожалению, его обычаи и уклад оказались настолько примитивными, что даже мои тупые солдаты на его фоне выглядели почти философами. Он был против найма и обучения местной армии, и он решительно отрицал необходимость вставать на постой в городе — вместо того, чтобы просто разграбить и сжечь. Подозреваю, он давно уже договорился с ныне покойным братом де Соуза за моей спиной. Прорицания жрицы точно указали на предательство и то, что на своей отсталой родине он считался кем-то вроде святого. Не осталось ни малейших сомнений, что мой договор с тёмными силами оттолкнул его прочь.
Но это не имело значения. Капитан мог бежать хоть до самого моря. Когда он сможет подать весточку короне о моём предательстве, станет уже слишком поздно. Я обрету силы этой ночью.
— Не стоит беспокойства, любовь моя, добрый капитан вряд ли угроза для нас, — я отправил часть своих людей и новобранцев чтобы отыскать дезертиров и казнить на месте. — Всё под контролем.
— Превосходно, мой лорд, но если окажется необходимо, я могу призвать защитников на церемонию.
Верхушка пирамиды оказалась совершенно плоской за исключением небольшого помоста. В основании алтаря темнела воронка, молчаливое свидетельство его тёмного прошлого. Огромные жаровни с раскалёнными углями пылали вокруг, заливая всё дрожащим алым светом. Языческие жрецы немедленно поторопились на свои места согласно ритуалу. Огромные каменные демоны сидели вокруг алтаря. Одна из статуй повернула голову и посмотрела на меня пустыми каменными глазами. Пыль упала с каменных рук, после того как она размяла свои несуществующие мышцы. Могучая была тварь.
— Что это за существо? — прошипел я.
— Они тут для твоей безопасности, лорд Машаду. Как только сила Древних окажется в твоём распоряжении, ты сможешь творить им подобных сколько посчитаешь нужным.
Каменная тварь отвернулась, вполне довольная тем, что познакомилась с будущим повелителем. Я мог только представлять, какую же соберу армию, когда за меня будут сражаться даже камни самой земли под ногами.
Небольшая группа людей в одеждах из перьев ждала нас у алтаря. При виде нас они упали на колени. Один из жрецов что-то сказал Коринихе.
— Жертва готова, мой лорд, — пояснила она. Молодой воин уже лежал на алтаре, прочно связанный толстым шнуром. Выглядел он удивительно дерзким. Я не понимал его странного языка, но он совершенно точно проклинал меня.
— Охотник народа джунглей Эвайпанома, речной Ахуцоитль, защитник невинных и великий боец. Древним угодна такая жертва.
— Что мне делать? — я провёл рукой по древку боевого топора. Я покажу этому охотнику на монстров, что я думаю о его проклятиях.
— Ты готов, владыка Топора? Готов стать вместилищем силы Древних?
— Я готов занять своё законное место на престоле этого мира.
Она заглянула мне в глаза. Мир ужался до нас двоих, оставив вовне гимны жрецов, ругань охотника и крики зверей в джунглях.
— Ты предречён в пророчестве. Воин, сын прославленного воина, само твоё имя взято от прославленного оружия, которое проливало кровь врагов твоего рода. Отправленный королевской семьёй в невозможное путешествие. Лидер, визионер, союзник тёмных сил и монстров... — она провела рукой по моей щеке и напомнила пророчество тёмного обелиска. — Ты истинно он, пятьсот лет от прошлого и пятьсот лет до будущего, единственный среди тысяч поколений мужчин, кому дарован ключ от власти над временем. Есть лишь одно последнее требование.
— Какое?
— Древние сказали, что тебе нужна любовь, — она прижалась к моим доспехам словно паразит, нарост под ватерлинией корабля. Теперь я был нужен ей больше, чем она мне. — Скажи мне, владыка, так ли это?
— Конечно, — честно ответил я, поскольку любил её настолько искренне, насколько только это по силам практичному человеку. Я считал жрицу тьмы равной себе по амбициям, жажде власти и контроля. Если Древние желают слабую эмоцию для обретения ключа от безграничной силы, я мог себе представить и куда более худшие варианты, нежели это развратное злобное существо у моих ног.
— Если мне суждено умереть, вернёшься ли ты за мной? Призовёшь ли обратно с той стороны? — настаивала она. — Ты и лишь ты один будешь наделён этой силой, но тебе потребуется моё наставничество, чтобы овладеть ей.
Конечно, это был прекрасный инструмент остаться в фаворе. Древние не открыли мне столько же секретов и тайн, сколько ей. Они просто дали взглянуть краешком глаза на безграничную тьму и вкусить малую часть безграничной власти. Я нуждался в её наставничестве.
— Клянусь тебе, Кориниха, пока я жив, я не позволю тебе погибнуть. А вот это, — я потянул с груди кошель, — позволит мне вернуть тебя в случае гибели.
— Начнём же церемонию, мой повелитель, — жрица вновь рассмеялась, пронзительным смехом гарпии.
Жрецы и колдуны повели хоровод вокруг алтаря. Кориниха, пленник и я остались в центре. Мне объяснили, что я должен поместить артефакт на камни. Холод скользнул вверх по моей руке, едва лишь я притронулся к небольшому ящичку. Тот не отражал лунный свет. Наоборот, жадно поглощал его, и вокруг становилось ещё темнее — насколько такое возможно. Впервые на чёрной поверхности выступили символы. Они начали разгораться и крепнуть, беспокойные щупальца, живые и подвижные.
Я поставил ящик у головы пленника. Он что-то выкрикнул и плюнул в меня, но песнопения жрецов заглушили его слова. Холод в руках не расточился, он проникал всё глубже, вымораживая кровь и заставляя иней конденсироваться в груди.
— Время близится, — жрица посмотрела на луну. — Я призову Древних на их языке. Когда я закончу, исторгни сердце жертвы. Выпей немного крови — и пролей остальное на артефакт.
Я вынул топор, снял кожаный чехол с древнего фамильного лезвия и отбросил в сторону. Отполированное ладонями древко с железными стяжками заменяли многократно на протяжении жизни поколений моих предков. Древний клинок из неизвестного металла резал как лучшая сталь, но как-то пережил века со времён самого Македонского. Топор забрал множество жизней, но до этой жертвы ни разу ещё не участвовал в языческом ритуале.