Монстер Хантер Интернейшнл

Глава 21

Мы взлетели от штаба и пошли на север на верных двух сотнях километров в час. Даже так, лететь нам было часа два. Я сидел рядом с Джулией. Она подмигнула, когда пристёгивалась, но вслух не сказала ничего такого, что могли бы услышать остальные. Харбингер несколько минут полёта рассматривал нас с непроницаемым лицом, но потом решил просто немного подремать. Трип и Холли глазели в иллюминаторы, погружённые в мысли. Майло и Сэм не могли решить, кто должен стать логотипом команды Сэма — лягушка или морж. Впрочем, на ковбойской шляпе на голове они уже сошлись. Ли пытался читать, пока его не укачало, после чего тоже попробовал заснуть. Скиппи не крутил музыку по внутренней сети, наверное в силу требований к рабочему месту в настолько ранний час, но работа двигателя и без того звук попросту оглушительный. Его брат Эд занял вторую табуретку. Оделся он для этого выхода под ниндзя, если не считать тёмные очки на глазах.

Пока никто в нашу сторону не смотрел, Джулия ухватила меня за руку и держала большую часть полёта.

Не знаю, чувствовала ли она в мою сторону всё то же самое, что я в её. Здравомыслие говорило, что мы едва знакомы, а за последние сутки весь её привычный мир встал на уши. Можно ли признать чувства в мой адрес чем-то, что она уже испытывала до того, пусть и неизмеримо слабее, или это просто отчаянная попытка ухватиться за хоть какую-то стабильность в полном неприятных событий мире?

Меня устраивали оба варианта. Мне и якорем нормально, чо. По весу точно сгожусь. К чёрту логику. Она в отношеньках всё равно толком не работает. Зато держаться с Джулией за руки приятно.

Недосып сказывался. Мне тоже хотелось клевать носом под ровный гул вертолёта. Ночка-то выдалась беспокойная, и это ещё мягко сказано. Вся неделя как-то не задалась уже. В субботу я тонул. Меня избили. В меня стреляли. Воскресенье я отметил выбитыми зубами и побоями. В понедельник был у дантиста и это вышли самые тихие и спокойные часы за всю неделю. Вторник? Авария, стёсанная об асфальт шкура и драка с вампиром. После которой агент Фрэнкс снова отрабатывал удар на мне вместо боксёрской груши. Ну, что принесёт мне сегодня? Полнолуние ночью пятницы. Ровно одна неделя с начала всех событий. Интересная в этом всём нумерологическая симметрия складывается. При условии, что я доживу хотя бы до конца недели, разумеется.

На прошлой неделе я хотел подавать заявление по собственному. Боялся, что занят чем-то не тем. Боялся подавленного внутри зова к насилию. Но вся эта подавленная внутри тьма помогла сохранить людям жизни на протяжении недели. Стоит признаться, моя жажда «нормальной жизни» — самообман. Теперь это совершенно точно.

Я охотник на монстров.

Я тут нужен.

Где-то над Хэйневиллом я клюнул носом и заснул.

Я увидел загадочного Татуированного. Он вёл машину на пустой дороге. Рядом с ним лежал владелец автомобиля. Когда Татуированный решил, что ему нужны эти ключи и этот автомобиль, то просто свернул прошлому владельцу шею. Всё равно что ветку пальцами сломал. Босая нога давила педаль газа ровно с той силой, чтобы не превышать ограничение по скорости и не привлекать лишнего внимания.

Чёрные глаза смотрели вперёд, строго в сторону невидимой цели. Татуированный машинально стучал по рулю пальцами. Близко. Уже близко. Предвкушение и возбуждение от скорой битвы захлёстывало его душу.

Он знал, что я смотрю за ним. Мы уже были достаточно близко, чтобы это понимать. Татуировки на лице шевелились при каждом слове, и он совершенно точно знал, что я его слышу даже через всё разделяющее нас пространство и время. Говорил он архаичными оборотами с чудовищным акцентом.

— Война твоя безразлична для меня. Артефакта защита поручена мне, и да свершу я, что должно.

— Кто ты? — подумал я.

— Воззри меня и узри свой рок, проклятый человек. Суждено тебе пасть от моей длани.

— За что?

Он прервался. Чернила сверхъестественных татуировок кружились на его плоти. Вопрос его удивил.

— Тебе неведомо сие?

— Нет

— Тебе неведома судьба твоя? Предестинация[78] в бренном мире?

— Не-а.

Он засмеялся. Громко, искренне. Не то, чтобы из подлинных чувств. Всё человеческое в этом существе расточилось века назад. Скорее это был намертво забитый в человеческом прошлом ответ на что-то настолько абсурдное и нелепое

— Ну ведомо же тебе хоть что-нибудь?

— Нет. И меня это тоже уже изрядно напрягает.

— Тогда мне жаль, что придётся оборвать жизнь невинного воителя. Увы, так предначертано. И за это — мои извинения, но судьба твоя — пасть от моей десницы. Я постараюсь, чтобы свершилось предначертанное быстро и славно.

— Я не хочу с тобой драться.

— Выбора нет у тебя, юный воин, — без эмоций пояснил он. — Сие долг мой.

Как-то многовато последнее время людей и монстров обещают мне смерть.

— Давай, попробуй, выблядок.

— Ага, вот он, воинский настрой, — его лицо расколола искренняя усмешка, а чернила сплелись во что-то одобрительное вокруг. — У нас получится славная битва.

Он так и вёл машину, пока мой дух покидал салон. Солнце вставало позади. Я узнал город вокруг.

Монтгомери.

И я снова провалился в мир снов.

— Привет, — Старик поманил меня к руинам церкви. — Быстрее. Мало времени. Нас прервали.

Выглядел он взволнованным и ковылял в мою сторону, опираясь на трость, по свежему, но удивительно глубокому снегу.

— Мордехай, это вообще что за клоун такой был? — спросил я, пока шёл по битому кирпичу. Может я раньше этого не замечал, или старик не озаботился мелкими деталями, но теперь под ногами оказались тысячи стреляных гильз, что на земле, что в сугробах.

— Кто? — спросил он.

— Большой мужик с татуировкой. Страж артефакта, или кто-то в этом роде.

— Ты с ним говорил? — он встревоженно подался ко мне.

— Да, только что. А ты не видел?

— Нет, — он потряс головой настолько энергично, что на груди заплясала подвеска со звездой Давида. — Он здесь? Уже сейчас?

— Наверное. Кажется в Монтгомери.

— Это плохо. Совсем очень плохо, — взволнованно пояснил Старик.

— Он сказал, что убьёт меня.

— Я боялся этого. Слушай, парень. Ты храбрый и сильный, но ты ему не противник. Если он придёт за тобой — беги.

— Так. Погоди. У тебя нет проблем с тем, что я выйду на Проклятого, семёрку Мастеров вампиров, горгулий и вайтов, и кто знает, кого ещё, но при виде татуированного циркового уродца с забавным акцентом я, по-твоему, должен немедленно развернуться и бежать?

— Да, — он торопливо закивал. — Хорошо, что ты всё понял. А теперь идём, времени мало. Тебе предстоит много увидеть. Я сделаю, что смогу, но хватит ли на всё это времени?

— Чем он так опасен? Почему он опаснее лорда Машаду?

— Не он тут опасен, — старик положил руки мне на голову. — Ты опасен.

— Чё?

— Не важно, — Старик цепко стиснул мне голову и посмотрел в глаза. Думаю, он пытался стать убедительнее. — Увидел его. Убежал. Сил на противостояние не хватит. Будет плохо. Теперь молчи. Тебя ждёт много памяти. Нужно успеть показать до начала драки.

Мир снов канул во тьму.

Память лорда Машаду оказалась невероятно чёткой и навсегда сохранила много подробностей той ночи.

Пирамида оказалась больше всех остальных, но за века её частично поглотили землетрясения и оползни. Камни сыпались от старости. От сложной работы камнетёсов остались едва различимые следы. Размытые подобия кальмаров и крабов занимались какими-то своими делами, уже совершенно не походя на царей древности, которым некогда посвящались. Архитектурные решения выглядели незнакомыми, а местами попросту чуждыми.