Страница 69 из 143
Кориниха привела меня к центру тьмы. Шли мы, наверное, долгие мили. Я понял, что если бы на то была её воля, она могла бы просто выбежать за границу света моего факела — и я бы не отыскал дорогу назад. Трус бы испугался, но я не такой. Холодало. Я уже мог разглядеть собственное дыхание. Пол стал мягче, сапоги оставляли следы на маслянистой поверхности. Жрица замерла у первой рукотворной метки в этом полностью лишённом чего бы то ни было пространстве.
Обелиск из чёрного металла, достаточно высокий, чтобы исчезнуть в темноте над головой, но такой узкий, что я не понимал, как он стоит и не падает. Его покрывали загадочные письмена. Не такие как письмена-рисунки цивилизации над головой, что-то куда более сложное. Руны шевелились в неверном свете факела. Маленький каменный ларец ждал своего часа в крохотной нише внутри обелиска. Смотреть в его сторону прямо было так же больно, как смотреть на солнце.
— Что это? Ключ? Поведай мне! — приказал я.
— Да, лорд Машаду, — она коварно усмехнулась. Чёрные глаза искрились в свете факела. — Это ключ от безграничной власти. Сила Древних, и они ждали такого, как ты.
— Такого, как я?
Она положила руки на мои бакенбарды и заглянула в лицо. В свете факела её глаза, казалось, жили своей загадочной жизнью.
— Да, владыка. Древние оставили эту машину. Она очень старая. Старше этого мира. Предмет столь неизмеримой силы, что не предназначен для простых смертных. Это предмет, с которым должны работать сущности, известные тебе как ангелы и демоны. И даже им лучше бы его не трогать без нужды. Но каждые пять сотен лет рождается человек, которому по силам воспользоваться машиной. Подчинить её своей воле. Ты и есть этот человек, а пророчество о твоём приходе изрекли сами Древние, — пока она говорила, мимо двигался воздух — будто вздохнуло какое-то неизмеримо огромное существо.
— Поведай мне это пророчество, женщина.
Она взяла меня за руки и посмотрела на обелиск. Руны изменились. Теперь я видел знакомую с детства латынь:
Он придёт
Сын воителя
Обученный навыкам мира сего
Но привычный к мечу
Само его имя
Будет оружием его отцов
По воле короны
Способный одолеть непосильного врага
Наделённый видениями
Союзник тёмных сил
Друг чудовищ
Предводитель людей
Только в его воле
И в его власти
Из любви к другим
Сломать время и мир
Пророческие слова резонировали глубоко в моей душе. Я с рождения вырос для власти и величия. Мой род вырос и окреп на том самом топоре, что сейчас висит у меня на поясе. Оружие предков. Мой отец был великим полководцем. Как один из младших сыновей, я был отослан получать образование, которое позволит управлять благосостоянием семьи, но закончил солдатом, а потом и командиром. Меня отправили, чтобы принудить к миру эту землю и доставить её богатства королю, а души местного народа — святой матери, Церкви. В своих видениях я зрил грядущую славу рода. Что же до тьмы, я ни капли не сомневался, что моя наложница и её кагал жрецов с пагубной тягой вырезать сердца и проливать реки крови вполне сгодится для этого пророчества.
— Ну и что всё это означает? Что мне теперь делать? — спросил я. Жрица не ответила. Просто достала крохотный прямоугольный ларец из алькова. Она что-то выкрикнула на своём языке и ток воздуха изменился, словно кто-то выдыхал. Я вытянул руку, и она вложила ларец в протянутую ладонь. Маленький. Неестественно тяжёлый. Я вздрогнул, когда холодные мурашки пробежали от ладони к плечу. — Что это?
— Ключ, владыка. Сам по себе объект неизмеримой силы, способный на великие чудеса. Когда вы станете к ним готовы, я приведу вас точно в нужное место. В Место силы. Там вы сможете обратиться к нему и навязать свою волю миру. Никто больше не встанет у вас на пути. Мир будет ваш.
— Это всё?
— Остаётся последняя часть пророчества, владыка. Это всё нужно совершить ради любви к другой. Вы любите власть, но вы не любите живых людей. Вам придётся, чтобы получить власть над артефактом. Любовь называют слабостью, но в ней ключ от безграничной силы. Это инструмент, которым нужно пользоваться, когда такое необходимо.
— У меня есть жена и дети в Лиссабоне. Их мало? — на такие слабости как любовь и забота у меня и правда не было времени. Только не в том случае, когда можно взять богатую добычу и сокрушить владык чужих земель. Жена хорошего происхождения — политический инструмент, способ плодить наследников, но и только.
— Возможно, что и нет, владыка. Но я помогу, — жрица позволила своей мантии упасть. — Я буду сосудом твоей любви. Вместе мы будем править этим миром.
Влажное дыхание повеяло снова, будто воздух пещеры наполнял огромные невидимые лёгкие, и в этот раз куда сильнее. Мой факел задуло. Мы погрузились во тьму.
Я сидел на ступенях церкви, снова в своём теле, и видел мир своими глазами. Воспоминания Проклятого отпускали с тягостным чувством, что я ими запачкан. Старик вернулся к своей поделке и аккуратно обтёсывал крохотную деревяшку тонким лезвием ножа. Стружки летели на его самодельные штаны. Даже если зима вокруг была чистым плодом воображения, она всё равно ощущалась куда лучше той загадочной пещеры.
— Зачем ты мне всё это показываешь?
— Чтобы ты понял. Это важно.
— Что важно? Машаду был тот ешё злобный ублюдок даже в своей человеческой жизни, настолько плохой, что инки, ацтеки, ну или кто они там, отдельно предсказали его явление, а загадочные Древние наделили его волшебным как-там-его детонатором, чтобы взорвать мир?
— У вас нет знаний об этом народе. Они сгинули. Сейчас ни слова про них больше не знают. Наверное и к лучшему. Но есть и ещё одно, парень. Тебе нужно быть внимательнее.
— Внимательнее к чему? — ответил я. — Он собирался вдуть злобной жрице с вот такими сиськами. Ну да, сложно не заметить!
— Молодёжь. Всегда думают нижней головой. Нет, внимательнее к тому, что тебе нужно знать.
— Может, просто скажешь, как его убить?
— А я не знаю.
— Кто такие Древние? Королева эльфов тоже про них говорила.
— Очень плохие. Даже ещё хуже. Не знаю. Жили задолго до нас. Их не должно быть. Они, как это по-вашему... нарушители. Извне. Хотят убить этот мир. Хотят убить всё, чего не могут получить.
Он протёр рукавом одну из ступенек. Свою маленькую поделку он поставил на камень и резко крутнул. Грубый волчок совершил несколько оборотов и упал. Выглядел он криво, а баланс и рядом не лежал. Так себе столяром был этот старик.
— Твой волчок не работает.
— Это не волчок. Это дрейдель.[61] Весёлая игра. Только делать надо из глины. А у меня дерево, — он вернулся к работе. — Не смейся, парень. Это труднее, чем кажется. Тебе пора вставать. Опасайся большой красной штуки. Тебе рано в аварию.
— Какой ещё большой красной штуки?
— Увидишь.
Я проснулся дезориентированным и потерянным. Лежал я на чём-то вроде каталки, а в лицо, когда я попробовал сесть, болезненно врезался белый металлический шкафчик.
Джулия лежала на каталке рядом. Её футболку срезали, а перевязка куда лучше моей теперь украшала её плечо. Громко завывала сирена. Мы ехали в скорой.
— Какого чёрта? — спросил я, когда нас бросило на стенку в крутом повороте. Спереди раздался безумный смех.