Монстер Хантер Интернейшнл

— Ну, типа. В следующий раз, может быть, просто на ужине и киношке остановимся? — хихикнула она. Напряжение спадало.

— Ха. Покажи мне ту женщину, которая не захочет гулять на проклятом болоте, погибнуть в бою, а потом вернуться назад в прошлое. Офигенское же свидание!

— С какими-то странными женщинами ты встречался.

— Да я вообще почти не встречался. Мне как-то не везёт.

— А чего так?

— Они думают, я странный, — точнее говоря, немного странный, очень застенчивый и некрасивый.

— Я тоже.

— Думаешь, что я странный?

— Нет, люди так думают про меня. Ну, знаешь, чокнутая девчонка, только про монстров и разговаривает. Постоянно стреляет, варит бомбы из хозмага, или учится нарубать мясо в фарш заживо. Тусуется с отборными психами. Больная на голову, параноик, живёт буквально в казарме на частной военной базе, и всё такое. Отношеньки этот подход очень слабо выдерживают.

— Как по мне, так звучит просто идеально.

— По тебе, да, — она прижалась ко мне.

На скамье напротив Холли демонстративно изображала, что её вот-вот стошнит. Мы с Джулией показали ей палец. Она подмигнула и продолжила дразнить Трипа.

— Извините, что прерываю вас, птенчики, — сказал Харбингер по радио. — Но у нас работа. Джулия, вызывай другие команды. Выясни, чем они заняты. Оуэн тоже имеет своё важное поручение.

— Я должен поспать, — честно признался ей я.

— Ну да, тяжёлый был денёк.

— Не в этом смысле. Нужно повидать Старика. Отыскать Проклятого. Завтра ночью всё решится.

— Ты снова хочешь посмотреть через его глаза?

— Не знаю, — признался я. — Но должен сделать хоть что-то.

Она посмотрела в окно, вздрогнула и вздохнула.

— Будь осторожнее.

— Постараюсь.

— Возвращайся. Я не переживу ещё одной потери.

— Я обещаю.

— Парень! Так много случилось! Что ты наделал? — воскликнул Старик.

— Ну, типа, включил артефакт? — ответил я.

— Как я и боялся. Ужасно. Очень ужасно, — Старик заковылял ко мне, опираясь на трость.

— Эй, мы ещё живы. Это всяко лучше, чем альтернатива.

— Нет, — ответил он. — Совсем не лучше. Не для тебя.

— Вообще-то мне кость размером с позвоночник в аорту забили!

— Лучше быть мёртвым, чем проклятым древним Злом.

— Я ничей тут не инструмент, — я уже изрядно злился, что все относятся ко мне как придурку какому. — Сделал лучшее из того, что мог.

— Нет, парень. Теперь хуже, чем было, — его костлявая рука ухватила мою. — Идём. Одно последнее воспоминание.

— Нет, Мордехай, — я остановил его и вырвался. — Нет времени на загадки. Просто дай прямой ответ. Где он? Как его убить?

— Ты к этому не готов, — он посмотрел на меня, и в глазах его была печаль. — Парень, это тебя наверняка убьёт. Или хуже. Гораздо хуже. Проклянёт как его.

— Но я же не злой? — удивился я.

— Нет. Я удивлён, насколько ты хороший, — он поднял трость и ткнул меня в грудь. — Хороший, но иногда глупый. Храбрый, но гордец. Слишком много гордыни. Будешь неосторожен — гордыня убьёт тебя и взорвёт мир. Ты думаешь, что можешь справиться, но у тебя нет терпения, чтобы учиться. Торопишься. Всё сейчас, — он надулся, изобразив скверное подобие меня. — Я мужик. Сейчас-сейчас-сейчас. Быстро-быстро. Я всё могу! Учиться незачем!

— Нужно ещё парочку тебя докинуть, чтобы ты за меня сошёл, старый ты карлик, — сказал я. — И вообще, я так не говорю!

— Ба! Ну да, ты хороший парень. Но больше не думаешь о том, кто ты. Ты охотник на монстров. Твой отец сделал тебя воином. Не притворяйся, как вы говорите, кем-то ещё. Нет времени сомневаться. Нет времени быть «нормальным», — последнее слово он просто выплюнул.

— Ты про это знаешь?

— Я живу в твоей голове. Что, я не обращаю на себя внимания? Так я теперь попрошу. Сделай это для меня. Я обещаю, что пока есть время, покажу тебе новое видение. Всё это время уже прошло, что мы теряем? Твой мозг лопнет, ну так оно тебе и надо. Но мир после этого будет уничтожен.

— Звучит как честная сделка. Чего тебе надо?

— Заткни свой рот и лови ушами мои слова, — он стукнул меня по голове палкой. Сильно. — Впереди последние воспоминания Проклятого, тех дней, когда он ещё оставался человеком.

— Мы уйдём, пока он не изменился, — Старик положил руки мне на голову. — Сейчас оставаться в его голове — верная смерть.

Я потёр шишку. Складывалось впечатление, что меня тут не уважают.

— Давай уже, — сказал я.

На меня обрушилась память лорда Машаду.

Грязь.

Коричневая грязь.

Я очнулся в грязи лицом вниз. Я лежал в помятой кирасе у подножия исполинской пирамиды. Наверное, я катился по ней всю дорогу с вершины. Дождь прекратился, и солнце джунглей безжалостно палило моё тело. Я поднялся, кривясь от веса доспехов. Засохшая кровь покрывала моё тело и сочилась из многочисленных ран.

Мой артефакт.

Я пополз обратно по лестнице, заставляя себя двигаться на руках и коленях, очень слабый, по очень высокой пирамиде. Я подтягивался, хватал ртом воздух, толкался ногами и полз к вершине.

Я часто терял сознание, но приходил в себя уже выше. Кожа горела под знойным солнцем. Я бредил и мучился жаждой. Затем я дополз к первым телам, изорванным на куски солдатам, которые так храбро сражались против каменных стражей. Я проклял капитана Тралла.

На вершине я распугал пир огромных стервятников. Мой топор лежал на пустой кольчуге Тралла. Его тело пропало.

Артефакт пропал.

Я заорал в небеса. Проклинал всех и вся, обещал жестокое возмездие, подхватил топор и гневно потряс им над головой. Я поклялся вернуть своё.

Тело жрицы Коринихи лежало в грязи лицом вниз. Стервятники вскрыли её и растащили по кускам. Мантию покрывала запёкшаяся кровь, грязная от выпотрошенных органов. Стервятники кружили в отдалении.

Она — мой ключ.

Я обязан её вернуть.

До города отсюда было две недели, утомительная дорога в тёмных джунглях. Я не мог нести весь её вес, только не раненый и голодный. Я сел рядом и топором аккуратно снял плоть с костей. Местами приходилось ломать суставы, чтобы разъять её на части. Когда я закончил, разобранный скелет поместился в узел из солдатского плаща. Связал я его ремнём. Закинул на спину и побрёл вниз по ступеням пирамиды. Кто-то из оставшихся жрецов наверняка знает, что делать. Я верну свою наложницу, и она воссоединит меня с артефактом. Ничто меня не остановит.

Дни шли.

Горячка крепчала.

Я жрал насекомых и мелкую живность сырыми и тащил себя вперёд. Горячка охватывала моё тело. Жгла меня. Грызла изнутри. Убивала. Я не спал. Я шёл вперёд через тьму, видя явления странных духов и неведомых сущностей на тропе через джунгли. Я шёл к своему предначертанию. Я не бросил ни кирасу, ни топор. Они были символами моей власти, и не брошу часть моего наследия ржаветь в грязи под бесконечным дождём в ненавистных джунглях.

О том, что город уже рядом, первыми возвестили столбы чёрного дыма и бесчисленные стервятники.

Город мертвецов.

Прошёл месяц с момента отправки экспедиции. Тела горожан лежали в домах, покрытые вздувшимися чумными бубонами.

Я брёл через пустые улицы. Радужные птицы умерли от голода в своих клетках. Я видел только движение трупоедов за распахнутыми дверьми. Наглых, как новые хозяева. В каком-то смысле они ими стали. Дикие собаки, наследие моих людей, скитались по улицам, жирные и лоснящиеся от сожранной мертвечины.