Страница 11 из 143
— Маленькие автомобильчики? — не поняла она.
— Ну, Юго[3].
— А, — она продолжила. — Чёрный пояс в двух школах рукопашного боя. В старших классах — борьба. Чемпион второго дивизиона штата два года подряд. Внутренняя безопасность считает тебя воинствующим психом крайних правых убеждений. С восьми лет — соревнования по стрельбе, мастер в дисциплинах международной практической стрельбы. Топ пять нескольких разных стрелковых триганов[4] национального уровня. Первый среди молодых стрелков по стране, хотя последние несколько лет и с утратой позиций.
— На работу много часов уходило, трудно продолжать тренироваться, — мой отец больше сержант по боевой подготовке, чем родитель и постоянно готовил нас к будущему апокалипсису, порождённому его параноидальным воображением. Я стрелять на четыреста метров научился раньше, чем ездить на велике. Пока нормальные дети мастерили поделки из бусиков и веточек, я с братом ходил в марши смерти под рюкзаками больше нас самих. Обычным детям спорт, мне рукопашная в полный контакт. Ну да, чего уж тут удивляться постановке на государственный учёт.
— Ты пытался завербоваться в армию, но получил отказ из-за незначительных проблем со здоровьем. МНБ также отмечает, что участвовал в нелегальных боях с денежными ставками.
Я скривился. Нечем тут гордиться.
— Ещё тут указано заслуженное первое место в списках успеваемости класса все шесть лет вышки и прохождение государственных экзаменов на дипломированного бухгалтера с первого раза. Ну и да, Национальное общество почёта.
После того, как я на пару ударов сердца разминулся с убийством другого бойца на ринге, я постарался сделать жизнь настолько скучной и обычной, насколько получится. Никаких выходов за пределы, ничего, кроме обыденности. Что можно придумать нормальнее бухгалтера?
— Ты говоришь на пяти языках. В основном потому, что у тебя много самых разных дальних родственников. Знаешь достаточно, чтобы понять ещё несколько. Психолог диагностировал патологическое стремление к достижениям и несколько компенсационных механизмов на почве травматического общения с отцом. Тебя дразнили толстым в детстве...
— Там что, прям написано, что я толстый? — удивился я.
— Ну вообще там какой-то ахалай-махалай на мозговедческом, о визуальных формах тела и последствиях для самооценки, но я перевела на человеческий.
— Я не толстый, у меня кость широкая, — я обмяк в кресле. Просто удивительно, сколько всего знает правительство. Ещё несколько фишек на мой счётчик анти-авторитарных убеждений.
— Слушай, Оуэн. Ты далёк от нормальности. И никто из нас тоже не может считаться нормальным. Мой пра-прадед основал компанию. Пять долгих поколений охотников. Ты не видел что такое по-настоящему странно, если не встречал мою семью, так что не расстраивайся, — она похлопала меня по коленке. Она до меня правда дотронулась! Я ожил.
— Мы не ищем нормальных людей. Нормальные люди орут, убегают и становятся едой. Нужно быть немножко особенным, чтобы работать в нашей области. Да ты посмотри на свои результаты на стрельбище. Я стрелять учусь с детства, но до тебя мне далеко. У тебя очков за матчевые стрельбы больше, чем у меня, а я в команде так-то за снайпера.
Пока Джулия всё это говорила, я понимал, что встретил женщину мечты. Красивая, умная, стрелок? Офигеть!
— Я не знаю. Опыта нет с этим всем. А почему не морпехи, котики и всё такое? Господи, я ж офисный хомячок!
— Они все у нас есть, — ответил Харбингер. — А ещё дальнобойщики, учителя, фермеры, врачи, проповедник, стриптизёрша, и все, кто в голову только взбредёт. Дело сводится к поиску тех, кого не пугает чуждое. Рассудок настоящего охотника... гибкий.
— Ну... платят вроде хорошо, — я посмотрел на чек.
— Помни, что это за одиночную работу. В команде обычно делят на всех, с долей компании. Одиночки заканчивают очень мёртвыми и очень быстро. Только поддержка за спиной действительно сохраняет жизни. Но с нашими объёмами заказов и так получается хорошо, — пояснил Харбингер.
— Насколько хорошо?
— У нас есть некоторые трудности с тем, что наши опытные ветераны увольняются, чтобы купить себе на пенсию маленькую страну третьего мира, — демонстративно вздохнул Харбингер.
— Но это же всё опасно, я полагаю?
— Не буду скрывать, супер-опасно, — ответила Джулия. — Мы выходим лицом к лицу против сил зла. Мы теряем людей, но тренированная команда справляется лучше, чем любые другие охотники, даже федералы.
Я помолчал. Гости тоже ничего больше не говорили. Наконец, Джулия нашла последний аргумент.
— Слушай, честно. У нас самая чокнутая работа в мире, люди умирают молодыми, и порой самым ужасным способом. Но это лучшая работа на свете. Не бывает скучной, и ты делаешь что-то правда очень полезное. Мы профессионалы, нужные в тех случай, когда ад вырвется наружу. Когда всё плохо, звонят нам. Мы делаем то, чего не делает никто, и мы в этом хороши, — эмоционально сказала она. Джулия точно любила свою работу.
Я почесал шрам. В голову забрела случайная мысль, и я задумчиво пробормотал её себе под нос.
— Что? — переспросила Джулия
— Призвание. Дело трудное, но хорошее.
— Что это значит?
— Не знаю, один старик как-то так сказал. Короткая соломинка, — я задумался о сне в госпитале. Технически, он же приснился мертвецу?
— А?
— Не важно, — признаюсь, мне было куда интереснее их слушать. К тому же, я превращаюсь в кисель в обществе симпатичных девчонок, особенно умных и хорошо знакомых с пушками.
Вот же дурь какая. Провёл несколько лет в попытках для разнообразия пожить как нормальный человек, и тут босс хочет сожрать меня на ужин, а жизнь последний ковёр из под ног выдёргивает.По уму стоило бы замести всё это в дальний чулан памяти и забыть, что всё случилось взаправду.
Но мне нужна работа, а «Оуэн Зед Питт, охотник на монстров» звучит неплохо.
А, какого чёрта.
— Вот что, мистер Харбингер, мисс Шеклфорд. Я пойду в банк и попробую отправить деньги с чека на счёт. Если всё по-настоящему, и меня не арестуют за подделку, я поверю всему, что мне сказали. Я с вами, на двух условиях.
Они ждали. Я помолчал, собираясь духом.
— Если в какой-то момент я решу, что это всё превратилось в полную безумную хрень, я сваливаю. Без вопросов, условий, прицепов или возражений. И не думайте, что я шучу. Меня уже прокидывали, и второго раза не будет. Вы попробуете меня надурить любым путём, способом или приёмом, и можете смело вычёркивать.
— Иначе даже быть не может, — согласилась Джулия. — А второе?
— Мы, ну... поужинаем сегодня вместе, — выпалил я в удивлении собственной храбростью. О, да, Казанова, погнали. Знать не знаю, как до этого дошло, слова просто выскочили.
Джулия обалдела. Даже не знаю, польстил ей такой неловкий пикап или выбесил. Эрл закатил глаза.
— Полагаю, на меня не распространяется, — сказал он.
— Нет, я типа, ну, это, я типа подумал, ну, типа, — поэт из меня хреновый.
Она не ответила сразу. Наверное, я застал её врасплох. Полезное дело в бою, но вряд ли самое необходимое в наших обстоятельствах. Никогда с женщинами не умел обращаться. Это мягко сказано, честно говоря. В их компании я некомпетентный бормочущий придурок.
— Это такая неловкая попытка договориться о свидании? — спросила она. — Обычно это считается плохим итогом для технических переговоров о найме сотрудника.