Завлаб

Первой поддержала идею старший инженер:

- Полностью согласна. Нам деньги нужны, сами знаете, а сделать их быстрее всего на камнях. А те лучшее всего добывать именно в Буэнос-Айресе. И еще: тебе, Володенька, надо остаться тут.

От возмущения Корольков даже не нашелся что сказать. То есть у него были аргументы, но высказать их вслух в присутствии дамы было решительно невозможно. А та продолжила:

- Точно; в помощники тебе дадим Консуэлу. Уж переводить она может. И задание: отлить винт - на него имеющейся бронзы хватит с запасом - а если привезут еще, так и колесо новой гидротурбины. И винты для океанского корабля... хотя нет, как раз это делать нельзя, пока и поскольку сам корабль не доставлен. Но уж блок цилиндров для дизеля - точно.

- Не-а. Для двух дизелей. Даже если этот океанский... кхм... корапь будет тонн триста, меньше нельзя, то и тогда два движка нужны, сам понимаешь. Надежность и все такое.

Замзав включил рассудительность.

- Ну, отлить заготовки - дело вроде как и не особо долгое. А вот мехобработка литья - не так быстро пойдет. Еще добавь изготовление поршней... нет, что я говорю - всей поршневой группы. Потом: отливка головки блока, то бишь блоков. Крышку тоже придется отливать, потому как штамповка дешевой может быть лишь при наличии хороших штампов, а их делать дорого и долго. Еще емкость для топлива сварить, и топливные насосы, два то есть...

- Для прокладок желателен асбест или другая минеральная основа.

- Каолиновая вата имеется, от той термообработки стопорного клапана... помните?

- Ребята, вы увлекаетесь. С момент спуска на воду нашего корабля, приплюсуйте еще ходовые испытания, добавьте исправление всего, что надо - итого четыре дня, минимум. Отсюда до Буэнос-Айреса сто ходовых часов, это тоже минимум. Считайте все сто двадцать - пять суток. Столько же обратно. И прибавьте ефрейторский зазор. А вот сколько уйдет на дела в самой Аргентине - тут прогнозировать, сами знаете, зряшное дело. Короче: не удивлюсь, если вся поездка займет месяц.

- Мальчики, позвольте суммировать: хоть какая-то точность прогноза появится лишь с получением кораблика в хоть какой-то степени готовности. Да, чуть не забыла. А как назовем?

Как всегда, обсуждение этого вроде как наименее значимого вопроса заняло наибольшее время. Победило (по очкам) название 'Гордость Параны'. Медные буквы было решено заказать в Асунсьоне - просто ради скорости.

Монтаж занял намного меньше времени, чем устранение того, что замзав обозвал 'недоделки'. Как всегда: жидкость не текла там, где надо, а там, где не надо, наоборот, текла. Руль перекладывался с повышенным усилием, хотя это было совершенно неожиданно. Взбрыки приборов ожидались; их-то устраняли быстрее прочих дефектов, поскольку с чем-чем, а с этим все трое русских имели опыт. Но вот, наконец, наступил великий день.

Самое большое судно в парагвайском флоте (водоизмещение целых сорок пять тонн!) с немалыми трудностями спустили на воду. Крестной матерью стала сеньорита Сьенфугос, ибо Тамаре Ивановне как женщине, не являющейся гражданкой Парагвайской Республики, да к тому же не католического вероисповедания, доверить подобное дело было бы серьезной политической ошибкой.

Девчонка страшно волновалась, хотя сам обряд крещения был отрепетирован троекратно. Она то краснела, то бледнела, то покрывалась пятнами. Истины ради заметим: задача у Консуэлиты была не из сложных. Всего-то и делов: взять в руку бутылку, привязанную линьком за горлышко, произнести надлежащую фразу из четырех слов и отпустить бутылку.

Закон всемирного тяготения не подвел. Совершенно не громовой голос выкрикнул:

- Нарекаю тебя 'Гордость Параны'!

Металл обшивки также выдержал. Бутылка сухого местного вина (белого, понятно) разлетелась в мелкие брызги. Крики зрителей - а собрался практически весь персонал и сторонние граждане - слышались куда более внушительно, чем тонкий девчачий голосок. Особенной громкостью выделялись вопли от родственников юной Консуэлы. Они были твердо убеждены, что девочке оказана высокая честь. Правда, отец Эрнесто им заранее объяснил, что по обычаям русских судостроителей у судна обязательно должна быть именно крестная мать (не отец) и что почтеннейшая донья Тамара на эту роль не подходит по таким-то причинам.

По случаю спуска на воду всем работникам предоставлялось праздничное вознаграждение (аж по два песо на нос), а также выходной. Возражений, понятно, не нашлось.

Но готовность к походу отнюдь не была достигнута. Предстояло назначить экипаж, который должен был включить троих из палубной команды (двух матросов и боцмана), ходовую вахту (еще трое) и кока. Пожалуй, не было затруднений лишь при подборе кандидатур на палубных матросов. Боцман - тут требовался почти такой же матрос, но более авторитетный и с кулаками потяжелее. Такого нашли. Кандидатами на вахтенных офицеров были с очевидностью сам капитан (Петр Никодимович Васильев, понятно) и старший помощник Сергей Петрович Федоров - а то, что у последнего обязанностей и так выше головы, почему-то не принималось во внимание. Вторым помощником, одновременно ставшим третьим вахтенным офицером, был взят начальник верфи Честер Мак-Уильямс. Соображения были простыми: он лучше всех местных знал конструкцию судна, а еще у него был морской и речной опыт. Доводилось ему пребывать в должностях судового плотника и рулевого. Но не это виделось главным, а опыт шотландца в судостроении. Возможно, предстояло подобрать и даже приобрести океанский корабль в качестве кандидата на установление двигателя.

И сверх того, отдельной задачей была подготовка балласта - а его предстояло выбросить, заменив на купленный в Буэнос-Айресе груз. Запасы продовольствия и хорошей воды, само собой. Железные бочки выделать не успели, пришлось обойтись деревянными. В них, натурально, бросили сколько-то серебряных монеток ради дезинфекции.

Отдельной головной болью была команда из тех, кому предстояло защищать 'Гордость Параны' от вооруженного внимания недружественных личностей. Тут мнения старших офицеров разделились. Капитан Васильев полагал, что возможны покушения со стороны аргентинцев - как властей, так и частных лиц. Старпом Федоров считал, что наиболее опасными могут стать европейцы: англичане и французы. По мнению завлаба, этих любопытных граждан должен был заинтересовать в первую очередь двигатель. Практические выводы эти два офицера сделали различные. Васильев считал, что нужна команда (чуть ли не взвод) стрелков, вооруженных парагвайскими скорострельными ружьями. Само собой, эти люди должны быть хорошо обученными. Федоров по неким своим соображениям полагал, что не исключена или даже вполне вероятна попытка абордажа, а потому даже это сугубо речное суденышко не может обойтись без мелкокалиберной артиллерии. Стрелков при этом много не надо: отделение, не больше. Правда, оба сошлись во мнениях, что любой вид нового вооружения требует хорошей подготовки личного состава.

Почти сразу же шикарные планы Федорова получили холодный душ от подчиненного.

- Сергей Петрович, так ведь орудий у нас, считай, нету. Стволы калибра пятьдесят семь мэмэ, точно, имеются, а толку? Ни лафетов, ни противооткатных механизмов, о прицельных приспособлениях вообще скромно молчу. Правда, снаряды начали производить, налицо их тридцать шесть штук. Маловато будет.

Последняя фраза была произнесена противным мультяшным голосом.

И тут же боевой сержант продолжил:

- Есть крупняк калибра двенацать с половиной. И к нему ленты и патронов девятьсот восемьдесят штук. Правда, с учетом обучения пулеметчиков это почти ничего, но наработать мои ребята могут, скажем, еще две тысячи. За неделю, понятно.

И работа по подготовке закипела.