Троны Империи

- Понятно, - ответил Виктор. - Преступник использовал слабое место, именно для того, чтобы вы не обратились в милицию. И это действительно подлость.

- Поэтому я не хочу, чтобы кто-то знал про это слабое место. Вообще кто-то, в том числе и все компетентные органы. При моей работе слабые места недопустимы. Стреляла я, дважды, в порядке самозащиты.

- Нет вопросов.

- "Счастье - это когда тебя понимают", - процитировала Вэлла нетленную картину Ростоцкого. - Пожалуй, время греть чай.

На лице ее сияла улыбка абсолютной чемпионки мира.

"Значит, Вэлле было нужно, чтобы Лузгарь попал к компетентным органам в трупном виде. И здешние органы это в целом устраивает. Такие, как Вэлла, не должны иметь слабостей, позволяющих манипулировать сознанием и использовать для вербовки. Ошибка исправлена, Лузгарь оказался уголовником, убийство из самообороны при вооруженном нападении на служащего, имеющего право применять для самообороны огнестрел. Вопрос снят. А то, что стрелял он, Виктор - для всех ненужное усложнение. Правильно ли это для советской страны? А здесь другая советская страна. Похожая, но другая."

К чаю Вэлла подала сэндвичи трех видов: с тунцом и огурцом, с ветчиной и сыром и с яичным салатом. Похоже, намечается разговор, подумал Виктор.

- Потрясающе, - сказал он, попробовав сэндвич с тунцом. - Этого вроде не было в "Кулинарии"?

- Это было в "Работнице". Для дома, для семьи. Чай из Китая, ручной сбор, разногласия разногласиями, а торговля торговлей. Говорят, очень полезный и бодрящий. Это хорошо. Нам еще многое предстоит в будущем...

- Хотя бы за то время, что осталось от двух месяцев.

- Забудьте о двух месяцах, - хитро улыбнулась Вэлла. - В ближайшее время вас можно будет оформить постоянно. Подразделение расширяют в связи с открытием комиссионных отделов. Зарплату прибавят.

- Значит, можно рассчитаться с кассой взаимопомощи...

- Вы забыли, вы с ней уже рассчитались.

- А паспорт, прописка?

- Можете не волноваться. В вас есть хорошая черта - вы обычно не задаете лишних вопросов...

- Я понял. Большое спасибо.

- Вам спасибо. Ну, и, чтобы это не было для вас неожиданностью - через некоторое время вы будете работать в другой организации, пока неясно, в какой именно, но работа будет связана с нами. Просто не будете в прямом подчинении. Зарплата там будет выше. Будет возможность и соблюсти формальную сторону защиты диссертации. Кандидатский минимум, все процедуры. Тем более, что я сама в ученом совете. Аспирантам из вуза помимо работы, нужно же еще и где-то внедрение, надо поддерживать молодые кадры, не любые, конечно, а только тех, кто реально талантлив. Как вам с яичным салатом?

- Волшебно. Я действительно никогда ничего подобного не пробовал.

- Они мне всегда удавались. Главное, чтобы вы пока были внешне незаметны. Без разных статей в газетах и журналах, кроме серьезных научных изданий, что требуется для защиты. А возможности роста будут при вашей дальнейшей плодотворной работе. У нас страна неограниченных возможностей для трудолюбивых, талантливых, преданных своему делу людей. Надо просто уметь жить. Надо уметь встраиваться в коллектив, налаживать отношения с людьми. Социализм - это не машина, это люди, каждый со своим характером, со своим мнением, своими личными интересами, интересами групп, коллективов, надо это просто понимать. И я очень рада видеть в вас человека, который это понимает. Понимает, что принципы не существуют вне отношений с людьми. Если человек видит только принципы, но не видит людей, это опасный фанатик. Если видит только людей, но не имеет принципов, это проходимец. К счастью, за последние двадцать лет и тех и тех становится меньше.

- Эволюционный период, естественно... - пошутил Виктор.

Чашки опустели.

- Виктор Сергеевич, вы очень интересный и необычный человек... - вздохнула Вэлла, - мне хотелось бы с вами о многом поговорить, просто, к сожалению, мне скоро надо уходить. Встреча с нужными людьми - нужными для прежде всего.

- Даже в выходные?

- Даже в выходные. Да, слишком мало времени для личной жизни. Но все еще впереди.

- Жизнь только начинается.

- И не говорите... Сейчас, главное, обустраивайтесь. Я вызову такси.

- Ни в коем случае не надо! Тут автобус ходит, и вообще до площади Ленина недалеко. С удовольствием пройдусь, посмотрю Брянск. В парк Толстого загляну.

- Я уже не удивляюсь, что вы хорошо знаете город.

- Ну, не весь, не весь... Этот дом я вижу впервые.

...Советская тихо дремала в зелени молодых деревьев. По правой стороне еще попадалось много не снесенных старых зданий; там зрели яблоки и отцветшие кусты сирени и жасмина в палисадниках напомнили Виктору о втором путешествии.

Значит, Вэлла его решила пристроить, подумал Виктор. Не просто из благодарности, а потому что такой человек ей подходит. И Света тоже в этой игре - как муза для вдохновения. Или как слабость, на которой, если что, можно сыграть.

"Со временем, значит, в другой организации... Нужен свой человек? Или? Или... не должно быть семейственности? То-есть, Вэлла присматривалась, как к возможной партии, заодно и подтянуть повыше, чтобы не было комплекса Гоги, он же Жора из "Москва слезам не верит"? Стоп, а ведь действительно: в СССР, чтобы вырасти до верха, желательно иметь семью. Прежде всего, человек на Запад не рванет, да и более предсказуем. Вполне возможен брак по расчету, если человек не неприятен, да еще и рисковать жизнью за нее готов... А что она, повиднее себе не могла найти? Или ей не нужен повиднее? Если ей нужен предсказуемый, и чтобы ее не затенял, а оттенял? Загадочный приличный супруг, похожий на Миклована. Ладно, если такие планы и есть, то все это будет решаться не спеша, очень продуманно и осторожно. И, скорее всего, это не один вариант. Не будем спешить. Главное, не впутывать в это дело Свету..."

Возле детской больницы, Виктор повернул влево. Желтый спортзал в классическом сталинском стиле казался дворцом, утопавшим в зелени. Из открытых окон доносился стук мяча и команды. Жизнь и здесь не замирала в выходные.

На Фокина все веяло отдыхом и ностальгией - старый больничный сад, невысокие деревца на тротуаре, деревянные дома, уже начинавшиеся стираться из памяти и еще новое здание редакции "Брянского рабочего", казавшееся на фоне частного сектора небоскребом. В теплом воздухе разливалась ария Каварадосси из оперы "Тоска" - в филармонии шел дневной концерт.

Павильон на углу парка Толстого был недавно оштукатурен и выкрашен. Виктор зашел в калитку.

Парк был наполнен зеленью деревьев и кустов - в те времена еще не настала мода на голое просматриваемое пространство, и высокие зеленые изгороди разгораживали аллеи. Некоторые из старых скульптур, в отчаянной надежде сохранить их для потомков, покрыли темной пластмассой; впрочем, это ненадолго отсрочило их смену на новые. Виктор неожиданно наткнулся на давно забытого "Идола", раскрашенного в яркие цвета и потому казавшегося здесь немного чужим. "Змеерук" потемнел от времени и начинал уходить. Реставрированных "Аистов" переселили на решетчатую опору, оставшуюся от аттракциона "Петля Нестерова". Здесь еще не было главной, ключевой композиции, на многие годы ставшей символом парка - "Чертовой мельницы"; но зато не был еще снесен сталинский фонтан с чашей. Неподалеку тонкие цапли из водопроводных труб лили воду в маленького красного бегемота, так, что из его ноздрей били фонтанчики.